Книга Не жди меня долго, страница 23 – Анна Князева

— Как он выглядел, когда вы его увидели?

— Так же, как в баре за пару часов до этого. Вы сами там были.

— И все же…

— Уставшим. И… я бы сказала: готовым к разговору. Он был вежливым. Не слишком доброжелательным – нет. Но, по меньшей мере корректным. Я успела задать почти все вопросы.

— Что-нибудь необычное заметили в его поведении?

— Нет. Но…

— Что? – вскинула голову Анна.

— Воронин часто смотрел на дверь. Как будто кого-то ждал. Знаете, как бывает: человек с вами говорит, а сам косит глазом в сторону.

— Дверь номера осталась открытой?

— Я не помню. Скорее всего – да.

Стерхова продолжала записывать, делая паузы и стараясь ничего не упустить.

— Во сколько закончилось интервью?

— Наверное, без пяти минут десять.

— Вы смотрели на часы?

— Нет. Но после десяти я уже была… в своем номере.

Почувствовав заминку в ее ответе, Анна изучающе вгляделась в лицо журналистки.

— В чем дело?

— Ни в чем. – Уверенно ответила та. – В начале десятого я уже ложилась в свою постель.

— Хотелось бы знать, как закончился ваш разговор с Ворониным. Кажется, вы сказали, что задали почти все вопросы. А почему не все? Что помешало?

— Ему позвонили.

Стерхова напряглась.

— Кто?

— Не знаю.

— И он взял трубку?

— Конечно.

— Во время разговора вы оставались в номере?

— Да, но рассказать мне особо нечего. Он сказал по телефону только одно слово: «Приходите».

— И это все?

— Ну, да.

— Воронин волновался? Или, может, был недоволен, рассержен, испуган?

— Ничего из этого я не заметила. – Ответила Румико. – Потом он посмотрел на меня, сказал, что интервью окончено, и проводил до двери.

— Вернемся к вашему разговору с Ворониным. Вы говорили о фильме?

— Да мы только о нем и говорили. Если хотите, я могу предоставить аудиозапись.

— Это – потом. – Анна машинально постучала ручкой по столу. – Спрошу вас конкретнее: Воронин рассказывал, что перед фестивалем вырезал из фильма фрагмент?

— Нет, не рассказывал. Да я и не спрашивала. Из важного, Воронин сказал, что скоро сделает второй фильм про «Океаниду», и он будет сенсацией.

— После этого вы ушли?

— Да, как я уже говорила, Воронин проводил меня до двери.

— Дверь оставил открытой? Не запер?

— Возможно. Ведь он кого-то ждал.

— Когда покинули номер – кого-нибудь видели в коридоре? У лифта или на лестнице?

Румико прикрыла глаза, как будто вспоминая. Но и на этот раз чуда не случилась.

— Простите… Не запомнила. Я спустилась по лестнице, потому что лифт был занят.

— Что потом?

— Как я уже говорила, отправилась в свой номер и через несколько минут уже лежала в постели.

— Кто-нибудь может это подтвердить? – спросила Стерхова.

Румико неуверенно подняла глаза и посмотрела на Анну. На ее щеках появился румянец, едва заметный на смуглой коже.

— Мне нужно представить алиби?

— Как и всем остальным, кто причастен к этому делу.

— Подозреваете меня?

— Обычная процедура. – В ожидании ответа, Анна откинулась на спинку. – Итак?.. Кто может подтвердить, что в указанное время вы были в своем номере?

На мгновение журналистка отвела глаза, будто ища спасения в узкой полоске света под шторами. Потом снова посмотрела на Стерхову. Ее голос сделался глуше, как будто она говорила сквозь плотную ткань:

— Я… – короткая пауза – …на самом деле, я пошла не к себе. – Она глубоко вздохнула, обхватив себя руками, как будто в комнате стало холодно, и договорила: – Я была у Стаса Вельяминова. В его номере.