Книга Улика № 13, страница 63 – Анна Князева

— Хотя бы с этим определились. – Стерхова устало села в свое кресло. – У меня тоже есть кое-какие подвижки.

— Например? – полюбопытствовал Семенов.

— Образовался подходящий подозреваемый. – Она достала телефон и, найдя в списке номер Дубасова, нажала кнопку вызова.

— Ефрем Петрович? Здравствуйте, это Стерхова.

— Приветствую вас. По какому вопросу звоните? – В голосе Дубасова послышался страх.

— Завтра в девять утра жду вас в Следственном управлении, пропуск будет ждать вас на посту. Кабинет четыреста восемнадцать. Записывайте адрес…

— Зачем? – тихо произнес Ефрем Петрович.

— Что?

— Зачем я вам нужен?

— Для дачи показаний под протокол.

В девять часов утра Стерхова стояла у окна в своем кабинете и смотрела на улицу. Деревья вдоль тротуаров стояли в ярких, опадающих нарядах. Желтые и красные листья кружились в воздухе, словно не желая падать на мокрую мостовую.

Вздохнув, Анна ощутила легкую грусть. Осень в городе всегда вызывала в ней особое чувство – смесь ностальгии и надежды на что-то новое.

Укрытые зонтами прохожие шли по своим делам, автомобили двигались в медленном потоке, витрины магазинов отражали хмурое небо. В уныло бредущем человеке Стерхова безошибочно узнала Дубасова и в ожидании села за свой стол.

Время шло, но тот не приходил. В четверть десятого в дверь наконец постучали.

— Войдите! – сказала Анна и, увидев коллекционера, сказала: – Думала, не дождусь. Присаживайтесь.

Дубасов сел на краешек стула с таким видом, будто не планировал надолго задерживаться.

Глядя ему в лицо, Стерхова демонстративно вынула из ящика бланк протокола и положила его на стол перед собой.

Ефрем Петрович съжился и сел на стул основательно, придвинувшись к спинке.

— Признаюсь, вы меня напугали.

— Чем же?

— Своим вчерашним звонком.

Она взяла ручку и начала заполнять шапку протокола, время от времени задавая вопросы о личных данных Дубасова.

— Теперь перейдем к главному, – наконец объявила Стерхова. – Зачем вы приходили ко мне?

— В первый раз или во второй? – угодливо поинтересовался Ефрем Петрович.

— Оба раза.

— Хотел приобрести коллекцию театральных костюмов Руфи Адамовны.

— Ну, предположим, в первый раз так и было. Здесь я вам верю. А во второй?

— Узнать, что от нее осталось.

— А здесь позвольте вам не поверить, – заметила Анна.

— Это почему же? – В его голосе послышалось возмущение.

— За два дня до этого вы навестили Богомолову и узнали, что она забрала всю коллекцию. Разве не так?

Дубасов сник и опустил голову.

— У вас была другая причина, не правда ли? – продолжила Стерхова и положила перед ним записную книжку, открытую на букве «Д». – Как вы объясните эти записи Руфи Адамовны?

— Впервые их вижу.

— Ага… Тогда я официально вам сообщаю, что вы подозреваетесь в убийстве актрисы Тепляковой.

И тут Дубасов словно осатанел, вскочил на ноги и забегал по кабинету.

— Я ничего такого не делал! Я ни при чем! Это недоразумение!

— Сядьте на место, – Сказала Анна и положила на стол фотографию, где он стоит за кулисами рядом с ее тетушкой. – Зачем вы приходили в театр в день гибели Тепляковой? Что вы делали за кулисами?

Взглянув на фотографию, Ефрем Петрович сел на место.

— Когда это было?

— Второго января восемьдесят девятого года.

— Да вы смеетесь! Как я могу помнить?