Книга Улика № 13, страница 26 – Анна Князева

Дверь отворилась, и в кабинет вошел капитан Семенов.

— Приветствую, Анна Сергеевна. – Он стащил плащ и не спеша повесил на вешалку. Потом сел за стол, вытащил из портфеля бумаги и только тогда продолжил: – Только что говорил с сестрой Марии Леонтьевны. Снял с нее показания.

— Так-так… Прошу поподробнее.

— Разрешите освежить входящую информацию. – Семенов стал читать. – Леонтьева Мария двадцати лет, студентка пединститута. Рост сто шестьдесят пять сантиметров, худощавого телосложения. Волосы темно-русые, глаза серо-голубые. Ушла из дома в шесть часов вечера третьего октября восемьдесят седьмого года и пропала. Особые приметы – шрам на лбу и левой брови.

— Я все это помню, – нетерпеливо заметила Анна.

— Родители Марии Леонтьевой давно умерли, но мне удалось разыскать ее сестру.

— Это вы уже говорили.

— Прошу не перебивать. – Семенов бросил на нее строгий взгляд и продолжил: – Леонтьева Юлиана живет в Стрельне, и я потратил немало времени на поиски и дорогу. Как вы знаете, я прибыл в Санкт-Петербург на поезде и своей машины у меня здесь нет.

— Продолжайте.

— Я расспросил Юлиану Леонтьеву об обстоятельствах, при которых пропала ее сестра, однако ничего нового она мне не сообщила. Тогда я предъявил ей фотографию мертвой девушки. Она категорически отрицает, что это ее сестра.

— Можно ли доверять ее показаниям? Ей, должно быть, немало лет.

— Женщина пятьдесят четвертого года рождения, в здравом уме и с хорошей памятью. – Семенов встал, прошел к столу и положил перед Стерховой бумажный листок. – Вот, пожалуйста, так она изобразила шрам, который был на лбу и левой брови сестры.

— Происхождение шрама?

— Мария Леонтьева получила его в результате автомобильной катастрофы за год до своего исчезновения.

Стерхова придвинула к себе листок и оценила рисунок.

— Знатная загогулина.

— Юлиана Леонтьева сообщила, что шрам слишком крупный, чтобы его не заметить на фотографии. Вердикт однозначный: девушка с фотографии не ее сестра.

— Будем считать, отработали. – Анна вернула ему рисунок. – Завтра с утра займитесь второй. И вот еще что: будет нужна машина, я дам свою или поедем вместе.

— Так точно.

В машине, по дороге домой, Стерховой позвонила мать. В трубке прозвучал ее раздраженный голос:

— Когда тебя ждать обратно? Почему не звонишь?

— Совсем замоталась, – ответила Анна.

— Так когда возвращаешься в Москву?

— Пока не могу сказать.

— Не смей говорить загадками! – прикрикнула мать. – Отвечай на поставленный вопрос.

— Я много раз просила тебя не говорить со мной в таком тоне. Мне уже не пятнадцать. Лучше расскажи мне, как себя чувствуешь.

— Прошлой ночью сердце прихватило. Хотела позвонить тебе, да не стала.

— Почему?

— Ты в Питере, я в Москве… – Голос в трубке стал плаксивым.

— По крайней мере, я могла бы вызвать «Скорую помощь».

— «Скорую помощь» я могу вызвать сама. Мне нужна поддержка собственной дочери.

— Мама… – Анна сделала паузу, подыскивая правильные, а главное, справедливые слова. – Мне очень жаль, что я оставила тебя так надолго. Но ты же сама знаешь.

— Работа, – вздохнула мать. – Значит, опять кого-то замещаешь?

Стерхова намеренно применила проверенный прием, который всегда сбивал человека с толку: ответила вопросом на вопрос.

— Ты что-нибудь слышала про актрису Теплякову?