Книга Улика № 13, страница 13 – Анна Князева

— Что вы сказали? Повторите! – Стерхова прекрасно расслышала каждое слова, но ей хотелось убедиться. Она даже выставила ухо и подалась вперед.

— Свою косметику Теплякова хранила в конверте, сшитом из медицинской клеенки! – чуть громче повторила Комогорова и добавила: – Говорили, что ее мамаша работала старшей медсестрой в каком-то стационаре. Как говорится, они совместно использовали неиспользованное.

— Значит, медицинская клеенка… – тихо повторила Анна.

Мария Егоровна покачала головой:

— Рано ушла от нас Тамочка.

— Тамила – редкое имя, – задумчиво проронила Стерхова.

— Какая женщина, такое и имя.

После недолгого молчания, принятого в подобных случаях, Анна уточнила:

— Когда она умерла? В каком году? Помните?

Переглянувшись с костюмершей, Комогорова произнесла неуверенным голосом:

— Кажется, в канун восемьдесят девятого. В тот год для детей на дневных представлениях давали «Золушку».

— В начале января восемьдесят девятого! – вспомнила Кочеткова. – Тамочка умерла в костюме феи-крестной.

— Теплякова умерла во время спектакля? – спросила Анна.

— Можно сказать и так. Слава богу, она отыграла сцену.

— Расскажите!

— Об этом лучше всех знаю я! – с нервом в голосе вскрикнула актриса. – Я видела, как все случилось из-за кулисы! В спектакле была сцена, когда фея-крестная неожиданно появляется перед Золушкой. Режиссер придумал короткое задымление, типа вспышки, и в это время на платформе из люка поднимали фею-крестную.

— Пожалуйста, подробнее, – попросила Стерхова.

— Вначале все было хорошо. Теплякова появилась из дыма, преобразила и отправила Золушку на бал. Но, когда в дыму отступила назад, чтобы исчезнуть, провалилась в открытый люк и упала с десятиметровой высоты. Естественно, сломала себе шею.

— Забыла, что люк открыт?

— Она была уверена, что платформа подъемника стоит вровень со сценой, как и было задумано. Но люк оказался открытым.

— Чем все это закончилось? Следствие велось? Нашли того, кто это сделал?

Комогорова пожала плечами:

— Помнится, в тюрьму посадили машиниста сцены и ответственного за охрану труда.

— Формулировка?

— Естественно, за халатность.

Металлическая дверь заскрипела и все трое обернулись. В костюмерную вошел седовласый мужчина в полукомбинезоне, который хоть и был немолод, но отличался крепким телосложением и приятной внешностью.

— Не помешаю вам, девочки?

— Сан Саныч! Ты кстати! – Мария Егоровна посмотрела на Анну. – Помнишь свою подружку? Часами пропадала у тебя в бутафорской!

— Сан Саныч! – Стерхова вскочила со стула и поспешила навстречу старику. Они обнялись, и он ласково похлопал ее по спине: – Аня, Аннушка, сладкая оладушка… Давненько мы с тобой не видались.

— А давайте-ка пить чай! – Мария Егоровна разлила по чашкам заварку и кипяток. Когда все уселись, она убрала со стола фотографию и отдала ее Анне.

Стерхова в тот момент испытала такое сладкое чувство, как будто после долгой и трудной дороги наконец вернулась домой.

Утренний свет проникал сквозь шторы, превращая комнату в мягкий золотистый оазис. Анна Стерхова сидела за столом с чашкой кофе и включенным ноутбуком, выбирая удобный поезд в Москву. Решив, что для оформления документов хватит трех дней, она прибавила еще два и купила билет. Несколько дней в Питере – то, что ей было нужно.