Книга Улика № 13, страница 11 – Анна Князева

Дальнейший путь до костюмерной Анна преодолела за несколько минут. Она вошла в большое, уставленное двухэтажными вешалами помещение, где хранились костюмы для репертуарных спектаклей и те, что требовали доработки или ремонта.

Стерхова огляделась, но никого не увидела. В углу под вешалами что-то зашевелилось и оттуда, раздвинув плотный ряд одежды, вылезла Мария Егоровна. У нее был привычный, почти домашний вид: скромная прическа, очки, серенький халат и мягкие тапочки.

Они с ходу обнялись и присели у стола, на котором закипал электрический чайник и стояла тарелочка с лимоном. Прикрыв глаза, Анна потянула носом и ностальгически улыбнулась:

— Люблю этот запах.

— Лимончиком пахнет знатно, – согласилась Мария Егоровна.

— Я про костюмерную. Здесь пахнет краской, пылью и гримом. Это пробуждает воображение.

— Театральный ребенок. У таких, как ты, с воображением все в порядке.

— Как вы себя чувствуете? – Анна тронула костюмершу за руку.

— В полном соответствии с возрастом, – кивнула та. – О болезнях стараюсь не говорить. Старая стала, боюсь прогонят с работы. Расскажи-ка лучше о себе.

— Живу, работаю, с Иваном развелась.

— Об этом я слышала. К нам надолго ли?

— На недельку, не дольше.

— Я же говорю – рыцагон. – Мария Егоровна покачала головой. – Вся в тетку свою. Та тоже до последнего летала, как сумасшедшая. Не хватает мне ее, подруги дорогой.

— Мне тоже, – грустно кивнула Анна.

— Книжки все еще пишешь? Тетка тобой гордилась. Всем рассказывала: мало того, что племянница следователь, так еще детективы сочиняет^[1].

Вынув из сумочки фотографию, Стерхова положила ее на стол перед Кочетковой.

— Знаете эту девушку?

Та внимательно вгляделась в снимок и покачала головой.

— Нет, никогда не видела. А вот платьице на ней знакомое, из нашей костюмерной. – Она ткнула пальцем: – На самом деле было розовое. Списали его давненько.

Мария Егоровна подтвердила догадку Стерховой, и, казалось, все было ясно. Мысленно она формулировала следующий вопрос:

— Если эта девушка не актриса и не сотрудник театра, как на ней оказалось платье из костюмерной?

Мария Егоровна взяла фотографию и взглянула на оборот.

— Дай-ка сообразить. – Она ненадолго задумалась и неуверенно произнесла: – По-моему, в середине восьмидесятых мы начали сдавать напрокат костюмы, не занятые в репертуарных спектаклях. Но в точности поручиться не могу, надо проверить.

— Где? – встрепенулась Анна.

— Да в бухгалтерии. Аренду платили через кассу, должны сохраниться документы.

Стерхова разочарованно отмахнулась.

— По закону кассовые документы хранятся в архиве только пять лет.

— Ну да, – понимающе закивала Мария Егоровна. – Уж точно не сохранились. – Она взяла со стола фотографию и, вглядевшись в нее, проговорила: – Какой неприятный взгляд.

Тяжелая противопожарная дверь, ведущая в костюмерный цех, медленно отъехала, и в узкий проем юркнула тощая старуха в фетровой шляпке.

— Мария Егоровна, голубушка! Вам передали, что в моем платье из третьего акта порвана юбка? Третьего дня едва доиграла сцену, да и то, повернувшись к залу спиной.

— Знаю-знаю! Уже застрочили. – Костюмерша подхватилась со стула и пошла навстречу актрисе. – Ткань сыпучая, замучились с вашим платьем.

— Спасибо, дорогая. На вас вся надежда. Молодым, как теперь говорят, все по барабану. С ужасом думаю о том, что будет с нами, когда вы уйдете.