Книга Белый асфальт, страница 62 – Анна Князева

В восемь часов утра Стерхова вышла из номера и спустилась в гостиничный буфет. Небольшой зал, обставленный грубой мебелью из потемневшей древесины, был пуст. Осмотревшись, Анна взяла со шведского стола несколько ломтиков сыра, хлеб и налила в чашку кофе, после чего направилась к столику у окна.

Едва она устроилась там, к ней стала приближаться буфетчица – женщина лет пятидесяти, крепко сбитая, коренастая, с добрым, слегка усталым лицом. Сначала она вытирала столы влажной тряпкой, потом обратилась к Стерховой.

— Доброе утро. Как устроились? У нас, конечно, не столица, но жить тоже можно.

Анна ограничилась улыбкой и коротким кивком:

— Вполне.

Буфетчица отложила тряпку и, помедлив секунду, подсела к ней.

— Говорят, что вы приехали по делу учительницы Зориной? – спросила она доверительно.

— Не совсем.

— А слухи ходят. Кстати, меня Марина зовут.

Поймав заинтересованный взгляд буфетчицы, Стерхова осторожно заметила.

— Слухи у вас в поселке быстро распространяются.

Марина понимающе усмехнулась:

— А вы, значит, из Москвы?

— Оттуда, – Анна внимательно поглядела на собеседницу, чувствуя скрытую готовность поделиться информацией. – Знали Зорину?

— Еще бы! – оживилась буфетчица. – Она в нашем училище преподавала литературу. Хорошая была девушка, строгая, но справедливая. Я даже показания давала, когда ее потеряли.

Анна отставила чашку и осторожно спросила:

— А что вы тогда рассказали?

Марина вздохнула, немного наклонилась вперед и понизила голос:

— В тот день перед тем, как Лариса Викторовна пропала, я столкнулась с ней в дверях общежития. Она выбегала на улицу – куда-то торопилась. Я остановила ее и спросила, когда смогу пересдать тему, двойку исправить. Она махнула рукой: «Не сейчас, Марина, я опаздываю». И на часы показала, было почти семь.

Стерхова напряглась:

— Семь часов вечера?

— Ну да, – подтвердила Марина. – Вечер был, теплый, светлый – июль.

— Как она вела себя в тот момент? Помните?

— Мне показалось, что она была расстроена. Как будто плакала или вот-вот заплачет. Никогда не видела ее такой.

— Во что была одета Зорина? – спросила Анна.

— Это я точно помню! – уверенно закивала буфетчица. – Платье на ней было белое, льняное с вышивкой. Сумочка белая на цепочке висела на плече. Я еще подумала – нарядно оделась, как будто на свидание собралась.

— После этого Зорина ушла?

— Побежала! Думаете, что ее найдут?

— Официально следствие не возобновили, – мягко, но убедительно сказала Стерхова. – Но ваша информация может оказаться полезной.

Марина заметно оживилась.

— А я-то как вам рада помочь! Уж больно хорошая девушка была. Строгая, но справедливая. Никто тогда не верил, что она сама куда-то уехала. По поселку разные слухи ходили. Говорили, Зорина с кем-то встречалась. Всякое болтали.

— Спасибо, что рассказали.

От мысли, что появилась новая зацепка, у Стерховой пропал аппетит. Чем глубже она погружалась в историю Зориной, тем более сложной представлялась ей картина преступления.

Морозное утро медленно будило заснеженный Северск. Глядя на площадь за окном, Анна допивала остывший кофе и думала о том, сколько тайн хранит этот маленький поселок, и как глубоко ей придется копать, чтобы наконец добраться до истины.

Глаза смотрели в окно, но взгляд был направлен внутрь – туда, где крутились обрывки мыслей. Анна упорно ловила нить ускользавшей догадки. Что-то важное мелькнуло в ее сознании и пропало, едва она попыталась ухватиться и сформулировать. Ее губы сжались в тонкую линию, рука машинально потянулась к блокноту, но замерла в воздухе – записывать было нечего.