Книга Белый асфальт, страница 37 – Анна Князева

— Есть, приехать за вами в семь. – Отрапортовал Астафьев и заметил: – Дела наверняка в региональном архиве. Спросите лучше у Ромашова. Старик наверняка знает.

— Вспомнит ли? – усомнилась Стерхова.

— Вспомнит. – Уверенно заявил Иван. – У Евгения Павловича память лучше, чем у нас с вами.

— Он уже ушел?

Астафьев посмотрел на часы.

— Наверняка.

— Завтра в девять проведем совещание. Прошу передать это Добродееву и Ромашову. – Сказала Стерхова и сняла с крючка полушубок. – А сейчас отвезите меня домой.

С утра в кабинете царила напряженная атмосфера. Совещание группы длилось второй час, но ощутимого прогресса не было. Сложив руки на груди, Стерхова говорила и коротко отвечала на реплики коллег.

Добродеев, опершись локтями на стол, задумчиво покручивал в пальцах карандаш и поглядывал на Астафьева, который сосредоточенно водил пальцем по столешнице. Криминалист Ромашов сидел чуть поодаль и неторопливо перелистывал бумаги с результатами экспертиз.

Стерхова изложила коллегам информацию, накопившуюся за последние двое суток. История про Совиную Плаху вызвала скорее любопытство, чем подлинный интерес. Добродеев скептически хмыкнул, Астафьев закатил глаза, а Ромашов буркнул, что такие сказки годятся лишь на то, чтобы пугать ими детей.

А вот медная пластина с эмблемой и надписью вызвала жаркие споры. Добродеев предположил, что она попала на зимовье случайно. Он, как и другие, сомневался, что артефакт с такой символикой мог что-то значить.

— «Клинок и коготь»… – пробормотал Астафьев, разглядывая гравировку на пластине. – Звучит угрожающе. Похоже на название секты.

— Или на глупую подростковую фантазию, – возразил Добродеев. – Я сам в молодости рисовал в тетрадках кости и череп.

— Мы можем спорить сколько угодно, но факт остается фактом, – вмешалась Анна. – Необходимо разобраться, имеет ли эта пластина отношение к убийству москвичей.

— Судя по степени окисления металла, она пролежала в избушке довольно долго, – подтвердил Ромашов. – Лет десять, а возможно, больше. Доказать, что она связана с нашим делом, пока нельзя.

Стерхова провела рукой по волосам, пытаясь собрать воедино разрозненные факты и детали.

— Для начала нужно поговорить с диспетчером Семочкиным. Он единственный, кто может пролить свет на происхождение этой пластины.

— Когда? – уточнил Астафьев.

— Сегодня после обеда, – ответила она. – Подумайте, где лучше всего его перехватить. Мне бы не хотелось говорить в его кабинете.

— Можем позвать сюда.

— Нет. – Анна покачала головой. – Мне нужно поговорить с ним как можно быстрее.

— Тогда езжайте в столовую. Так будет проще. Семочкин обедает с часу до двух.

Стерхова перевела взгляд на криминалиста.

— Евгений Павлович, что с неопознанным отпечатком?

Ромашов поднял голову от бумаг и вздохнул.

— Пока ничего. Качество изображения отвратительное. Сканеры не вытягивают.

— Отправьте его в краевое управление, – сказала Стерхова. – У них наверняка есть программы для улучшения изображения.

— Уже отправил, – кивнул Ромашов.

— Хорошо. А что с анализом ДНК? Волос, который нашли в избушке?

— Проверили. Безрезультатно. В базе совпадений не оказалось.

Анна поджала губы и заговорила чуть суше:

— Значит, так. Завтра утром вылетаем на Совиную Плаху. – Она оглядела коллег. – Нужно еще раз осмотреть зимовье. Возможно, в прошлый раз вы что-нибудь упустили.