Книга Забытое дело Калевалы, страница 43 – Анна Князева

Сделала круг.

И вернулась.

Вера Сергеевна всё ещё стояла у крыльца.

— Вы знакомы с Илмари Кетола? – спросила Анна.

— Это наш деревенский.

— Он жив?

Старуха усмехнулась.

— А что ему сделается… Такие, как он, живут долго.

— Мне надо с ним поговорить.

— Сейчас уже поздно. Деревенские в это время спят.

Стерхова помолчала. Потом слезла с велосипеда.

— Тогда заночую у вас.

Майорова кивнула, будто именно этого ожидала. Они пошли по улице пешком, ведя велосипеды рядом с собой.

Дома стояли плотно. Многие – с заколоченными окнами. Дворы заросли крапивой.

— Раньше Вуори была богатой деревней. – Заговорила Вера Сергеевна. – Жителей было много. Школьные классы – переполнены.

Она перешагнула выбоину.

— В девяностых финны поставили в деревне швейный цех. Для наших женщин было много работы.

Старуха помолчала и продолжила.

— Потом всё пошло прахом… Это как история с утерянным Сампо.

Из темноты навстречу им вышли двое – парень и девушка. Они шли обнявшись.

— Здравствуйте, Вера Сергеевна.

— Здравствуйте, дети.

Молодые люди прошли мимо и растворились в темноте.

— Утерянное Сампо… – Проронила Стерхова. – Что вы имели в виду?

— Это из эпоса «Калевала». Сампо – символ, который приносит благополучие и порядок. В эпосе Сампо разрушается и тонет в море. После этого мир теряет устойчивость.

Майорова кивнула на дома.

— Как в Вуори.

— Где находится дом Илмари Кетола? – спросила Анна.

— На крайней улице, у старого финского кладбища. Там давно никто не живёт.

Старуха сделала паузу.

— Кроме него.

Утро в Вуори было холодным и влажным. Туман лежал над деревней густой пеленой. Он тянулся между домами, цеплялся за крыши, прятался за дальними огородами.

Стерхова вышла из дома вместе с хозяйкой. Доски крыльца были мокрые. В воздухе пахло травой и дымом.

Майорова закрыла дверь, поправила косынку.

— Идёмте.

У крыльца стояли два велосипеда. Они повели их рядом – ехать было нельзя, дорога в тумане была почти не видна.

Где-то за сараями лениво залаяла собака.

— Илмари живёт один. Уже много лет. – Вера Сергеевна говорила тихо, будто опасалась переполошить деревню. – Жена умерла. Дети разъехались.

Она перешагнула через лужу.

— С людьми почти не общается.

Они свернули на окраинную улицу, где дома стояли вплотную к дороге. Многие – с заколоченными окнами. Впереди, за туманом виднелась ограда кладбища – невысокая стена из полевого камня.

Рядом стоял дом Илмари Кеттолы. Тёмный, перекошенный сруб с крышей из почерневшего шифера. У сарая были сложены в поленницу дрова. Дверь сарая – распахнута. Внутри виднелся верстак, пол был усыпан стружкой.

Хозяин дома не просто доживал. Он работал.

Навстречу вышел крепкий старик. Борода – лопатой, белая рубаха – навыпуск. На шее на шнурке – очки с оторванной дужкой.

Он остановился, исподлобья их оглядел.

— Чего вам?

— Доброе утро, – сказала Стерхова. – Мне нужно с вами поговорить.

— Кто такая?

Она достала удостоверение.

Кеттола водрузил на нос очки, но они сорвались. Он перехватил их, снова приложил к глазам и, придерживая пальцем, стал читать документ.

Прочитав, неохотно кивнул на дом.

— Проходи.

Внутри было темно и неубрано. Комната напоминала мастерскую. Вдоль стен стояли ящики с помидорами, старые инструменты, банки с гвоздями и черенки. На столе валялись куски алюминиевой проволоки.