Книга 15 жизней Этейн 2, страница 9 – Ираида Мельникова

— Ой, не нагнетай. Ты не видел, что со мной в Китае делали.

— Видел. Заглянул ненароком, когда твою душу изучал. Прости.

— Ладно, проехали. Что сказать-то хотел?

— У меня на повестке два вопроса.

— Оу!!! Целых два! И что не десять?

— Ну перестань. Не злись. Вот никому не разрешаю так неуважительно разговаривать с ангелом. Только тебе одной позволяю.

— Хм...

— Так вот. Мать твоя будет скоро изгнана в ссылку. Так что, приготовься к жизни в монастыре, церковной обители. Там вы с матерью будете томиться несколько лет. Потерпи немножко. Зато потом... В общем, все будет хорошо.

— Вот так и знала, что этому молодцу она не нужна.

— Что поделаешь. Женщины слишком падки на сладенькое.

— Ох, давай без оскорблений.

— Ладно. И второе. Мммм... второй вопрос...

Странно, и что же он будто замялся? Где его бравое настроение?

— Ну и?

— Мммм. Знаешь, не могу тебя обманывать. Врать не люблю. А, может, это ты на меня так действуешь, как на всех мужчин? Ведь ты - фея. Имеешь власть над всеми нами, даже над ангелами.

— Ну, знаешь ли, я не специально. Я не виновата, что родилась феей любви.

— Ну да, ну да.

— Тебе говорили, что ты тягомотник?

— Нет. Почему?

— Резину тянешь.

— И где ты всего этого набралась?

— Ну Нейл же отправлял меня в будущее. И не раз. Вот и набралась словечек. Помню, как-то раз мы закатились в ночной клуб . Самый лучший в Москве. Оторвались не по-детски. Да что уж вспоминать. Его-то уж теперь нет.

— Ну хочешь, я тебя тоже свожу куда-нибудь? Ну там, на Мальдивы? В Эмираты? На Сейшелы?

— Ой, не примазывайся. Говори, что хотел.

— Да я не хотел. Сердце приказывает. Или совесть.

— Да? Правда? И что же она тебе приказывает?

— Ты знаешь, Нейл...он... понимаешь, он... Ох!

И тишина.

— Блин, ты что же, исчез, что ли? Слэйт! Где ты? Обещал и в кусты? Трус!

Вздрогнула, когда дверца шкафа открылась и появилось лицо матери. Удивленное и совершенно обозленное. Она открыла рот и, страшно вращая глазами, заорала так отвратно визгливо, что бедные мои перепонки чуть не лопнули.

— Ты что тут делаешь, поганка-а-а-а?

Ничего, коня в пальто жду и засохшие какашки пинаю. А ты что подумала?

Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

И вот орала она, орала на меня, затем схватила за шкибон, вытащила на божий свет и швырнула меня на пол.

Я аж покатилась кувырком, да прямо под ноги ее любовнику, который сидел на кровати с голым торсом, в одних исподних штанах, и противненько так ухмылялся.

Он наклонился ко мне, сжав двумя стальными пальцами мой подбородок, с силой поднял кверху мое лицо и заржал:

— Фофа, а ты не говорила, что у тебя есть хорошенькая дочка. Может мне на ней жениться? Буду с вами обеими...

Мать зашипела на него, брызгая слюной, метнув в него думку-подушку:

— Ах ты, развратник! Ишь, что удумал!

Перевела глаза на меня и снова заорала:

— А ты что тут торчишь? Жопой крутишь перед голым мужиком? Ну-ка, вон пошла, поганка. Я с тобой позже разберусь. Смотри ж ты, еще сопливая, а уже развратная шавка, мужиков соблазняет, паскудница. Пошла вон, сказала тебе.

Ну тут уж я возмутилась. Крепко зажатая сильными пальцами челюсть еле двигалась, но я все же процедила:

— Так ты скажи своему хахалю, чтобы грабли от меня убрал. Иначе я ему глаза выцарапаю, если еще хоть раз до меня дотронется. Он лицо мое сжал и не отпускает.