Книга 15 жизней Этейн 2, страница 49 – Ираида Мельникова

— Ничего не понимаю. Она же была здесь!

Обошёл комнату по периметру, вглядываясь в каждый угол, открывая двери шкафов и крышки сундуков, что находились в его комнате в достаточном количестве.

Открыл дверь. Удостоверился, что охранники стоят на месте.

— Все нормально? Никто не приходил, не уходил?

Охрана вытаращила гляделки, испуганно мотая головами.

— Нет, господин. Все тихо.

Закрыл дверь. Снова начал озираться по сторонам. Наклонился, заглянув под кровать.

— Хм...

Подошёл к окнам, проверил створки и щеколды.

— Хм... ничего не понимаю.

Сел на кровать, озираясь по сторонам. Вдруг лег на покрывало, где я только недавно лежала, шумно вдыхая носом запах.

И снова глупое выражение лица с вытаращенными глазами.

— Ну ведь запах сучки на моей кровати. Он не испарился. Она была здесь! Тогда почему я ничего не помню? Я её поимел, сорвал цветочек, или нет?

Наклонился, внимательно разглядывая покрывало. Вскочил, откинул одеяло, осматривая девственно белые простыни.

— Крови нет. Ничего не понимаю.

Ох!!! Он ходил, метался туда-сюда, а меня трясло не по-детски. Так страшно было. Ужас пробрался к моему сердцу и сжал его ледяной дланью, сковал моё тело, не позволяя вздохнуть.

Страшно. Очень страшно!

Если бы не крепкая рука ангела, сжимающая моё плечо, я наверняка упала бы в обморок, или с паническим визгом вырвалась из комнаты и помчалась в свои покои. Вот тут-то меня и обнаружили бы верные вассалы императора.

И я бы погибла.

А сейчас...

Угрюмый василевс, не обнаружив в своей комнате следов молодой падчерицы, снова подошёл к столику с яствами, схватил кувшин с вином и крупными, жадными глотками его ополовинил.

— Ну вот, теперь все. Агонию будешь смотреть?

Ангел в отличие от меня был невозмутим и совершенно спокоен.

Мне бы так.

— Нет. Не хочу. Думаю, что эта картина весьма неприятна.

— Хм.. ещё как неприятна. Полный трэш.

— Что такое «трэш»?

— В другом веке узнаешь.

— В каком?

— В 21-ом. Ладно, - помолчал, наблюдая, как император подошёл к кровати и свалился без сил, точно мешок, - пора тебя вернуть в твою комнату. Утром тут будет полный ахер.

Подождали ещё минут десять, пока не услышали раскатов заливистого храпа, изрыгающегося из глотки императора, с каждой минутой затихающего, превращающегося в предсмертные хрипы.

Ангел зашелестел крыльями.

— Пора...

* * *

Не спала всю ночь. Ворочалась, прислушиваясь к малейшему шуму, шагам или тихим разговорам слуг. Но во дворце на удивление было очень тихо. Будто кроме меня все люди вымерли.

Необыкновенная замогильная тишина, что заставила меня задрожать и плотнее укутаться тёплым одеялом.

Вот так, в тревогах и раздумьях, я постепенно затихла и забылась тревожным сном.

А утром был полный трэш.

В общем, собаке - собачья смерть. Прости меня, господи.

Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

Через несколько дней после кончины и отдания последних почестей усопшему императору Иоанну I Цимисхии церковные колокола возвестили о вступлении на престол новой Византийской власти.

Наконец-то законная власть перешла к представителям Македонской династии — моим братьям Василию II, ставшему старшим императором, и Константину VIII.

На момент смерти Цимисхия братья были ещё молоды (Василию было около 18 лет, а Константин был ещё моложе), поэтому реальное управление государством взял в свои руки влиятельный евнух Василий Лекапен.