Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 7 – Олли Эш

— Ты превратил себя в статую добровольно? — удивленно переспросила я.

— Не добровольно. Инстинктивно. Как захлопывается дверь перед носом врага. Только врагом оказался я сам. Моя боль и жгучая ревность. И разбитое сердце.

Он замолчал. За окном предрассветная дымка выползала из-за крыш, заглядывала в окна. Где-то далеко проехала первая машина. Город просыпался, а у меня на кухне сидел трёхсотлетний каменный страж и рассказывал историю, от которой у меня мороз шёл по коже.

— Что было потом? — спросила я тихо.

— Ничего. Это всё. — Тристан горько усмехнулся. — Я стоял в саду, не в силах пошевелиться, но всё слышал. Элен выбежало в сад. Слышал, как она рыдала, обнимая мои каменные колени и проклинала себя. А потом она произнесла обет.

— «В следующем воплощении я подарю тебе первый поцелуй и проведу с тобой всю жизнь», — процитировала я шёпотом.

— «...иначе испытаю страшные муки», — закончил он. — Ты знаешь слова?

— Я их услышала. Вчера. В дверях.

Он кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вину.

— Ты — её новое воплощение, Илона. Не знаю, как это работает. Может быть, её душа вернулась в род, чтобы выполнить обещание. Или это просто случайность. Но обет активировался, когда ты меня поцеловала. Теперь мы связаны.

Я залпом допила кофе. Горький, холодный — он всё равно помогал.

— Насколько связаны?

— Если ты отойдёшь слишком далеко, скорее всего умрёшь. Я не знаю точно, какое расстояние безопасно. Несколько шагов — ты выдержала. Дверь квартиры — уже нет. Я...

Он осёкся. Отвернулся.

— Я не хотел этого, поверь. Ни для неё, ни для тебя. Этот обет, он как проклятие.

Я молчала. На донышке кружки осталась кофейная гуща — можно было бы погадать, если бы я верила в гадания. Но я была некромантом и работала с фактами.

Факты были таковы: у меня в квартире живёт горгулья. Он был обручён с моей прабабкой. Увидел, как лучший друг целовал его невесту. И превратился в камень от горя. Прабабка наложила на него и на себя заковыристый обет. Я — новое воплощение прабабки. Обет активировался и теперь работает. Если я уйду — умру.

— Мне нужно на работу, — сказала я тупо.

— Что?

— Работа. Ритуальное агентство. Призраки, завещания, скорбящие наследники. Мне платят деньги, я плачу за квартиру. Если я не пойду, меня уволят. Если меня уволят, нам нечего будет есть. И негде жить.

Тристан моргнул. Видимо, за триста лет он отвык от таких прозаических проблем.

— Я пойду с тобой.

— Ты?! — Я представила, как веду по улице двухметровую горгулью с крыльями, и нервно рассмеялась. — Тебя же первый патруль заберёт. Ты хоть понимаешь, как выглядишь?

— Я могу принять человеческую форму.

Он сосредоточился. Золотистые прожилки на его коже потускнели, каменная чешуя втянулась, крылья сложились так плотно, что за спиной остались только два массивных бугра. Черты лица смягчились. Теперь он выглядел не как ожившая статуя, а как очень высокий, рельефный мужчина с сероватым оттенком кожи и неестественно яркими глазами.

— Крылья никуда не денутся, — признался он. — И вес тоже. Но под плащом...

Я задумалась. У меня был старый отцовский плащ — длинный, свободного кроя. Если Тристан наденет его и будет держаться в тени...

— Ладно, — сказала я, поднимаясь. — Что-нибудь придумаем. Но сначала...

Я посмотрела на разгромленную комнату. На сломанный стул. На рассыпанные книги. На каменную крошку, усеявшую пол.