Книга Исцели мою душу, страница 19 – Олли Эш

А потом она увидела себя. Своими глазами. Услышала свой голос — «ты слышишь меня?» — и почувствовала, как что-то дрогнуло внутри него. Как его магия, угасавшая годами, потянулась к звуку. Как тьма, в которой он блуждал, расступилась.

И в ответ она открыла ему себя.

Своё детство в приюте. Мать, которая умерла на её глазах, и котёнка, который выжил. Академию, где она была лучшей на курсе. Первую смерть пациента — и слёзы, которые она выплакала в подсобке. Восемьдесят процентов. Каждого, кто ушёл, несмотря на её магию. Каждого, кого она помнила по имени. Своё одиночество — такое же глубокое, как у него, такое же древнее. Свою магию, которая звала его с первого прикосновения.

Их ядра слились. Две силы — грубоватая, пахнущая гарью, и нежная, пахнущая больничным антисептиком, — переплелись, как пальцы. Дыхание сбилось одновременно. Сердца забились в унисон. Жар поднялся от груди к горлу, к голове, к кончикам пальцев — и разрядился ослепительной волной.

Оргазм накрыл их одновременно. Это было не просто физическое удовольствие — это был взрыв магии, который прокатился по позвоночнику, разлился по конечностям, выгнул дугой оба тела. Кира застонала, не сдерживаясь. Айзек ответил тем же — низким, грудным стоном, почти рычанием. Их пальцы сжались на плечах друг друга до синяков.

И тьма внутри него — та самая, выжженная, мёртвая, — начала заполняться светом.

Это длилось долго. Когда волна схлынула, Кира открыла глаза и увидела, что Айзек смотрит на неё. Его лицо было совсем близко — она чувствовала его дыхание на своих губах.

— Это был резонанс, — выдохнула она.

— Да, — его голос дрожал. — Это был резонанс.

Они всё ещё сидели, держась друг за друга. Их магии успокаивались, сворачиваясь обратно в ядра, но контакт оставался. Интимнее, чем прежде. Глубже. Кира чувствовала его так же ясно, как себя.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Не знаю, — ответил он честно. — Я только что пережил самое сильное... нет, не так. Самое полное, что когда-либо испытывал. И это было не физическое. Это было...

Он осёкся, подбирая слово.

— Соединение, — подсказала она.

— Да. Я видел твою жизнь. Всю. С самого начала. Мать, тот случай с котёнком, твои первые шаги в целительстве, сомнения, страхи, одиночество. Я видел тебя такой, какой никто не видел.

— Это пугает? — спросила она.

— Это... невероятно, — ответил он. — Как будто я знаю тебя всю жизнь. Как будто ты всегда была рядом, просто я не замечал. — Он помолчал. — Ты тоже видела меня?

— Да, — прошептала она. — Я видела всё. Твоего отца, мать, войну, госпиталь, пациентов. Я видела, как ты выгорал. Как твоя магия гасла. Я чувствовала твоё одиночество, Айзек, и мне было так больно, что хотелось вырвать его из тебя голыми руками.

— Ты его вырвала, — сказал он. — Теперь там свет. Твой свет.

Они долго молчали, всё ещё сидя на койке, всё ещё соприкасаясь коленями, плечами, пальцами. Потом Кира задала вопрос, который вертелся у неё на языке с того самого дня, как он пришёл в сознание:

— Что ты чувствовал, когда я впервые коснулась тебя? Ещё до пробуждения, самый первый сеанс?

Айзек слабо улыбнулся.

— Я был в темноте. Не спал, не бодрствовал — что-то посередине. И вдруг — тепло. Живое. Твоя магия. Она коснулась моей, и я... — он снова замолчал, подбирая слова. — Я почувствовал, что кто-то держит меня за руку. Не физически. Магически. Как будто кто-то сказал: «Я здесь, ты не один». А потом — жар. Твой резонанс. Я не знал, что это, но это было самое живое, что я чувствовал за десять лет.