Книга Исцели мою душу, страница 14 – Олли Эш

Их сеансы магии продолжались. Теперь Кира не просто диагностировала — она лечила. Направляла свою силу в его магическое ядро, в те глубокие слои, где гнездилось выгорание. С каждым разом его магия отзывалась всё сильнее, и резонанс искрил на грани — жаркий, манящий, опасный.

Она по-прежнему сдерживалась. Не позволяла волне захлестнуть её полностью. Но с каждым сеансом это было всё труднее.

Однажды вечером, через три дня после того, как она начала читать ему стихи, Кира пришла в палату особенно уставшая. Села на стул, взяла его за руку — и вдруг поняла, что не хочет сдерживаться.

— Я устала, — сказала она. — Устала притворяться, что между нами ничего нет. Устала делать вид, что это просто лечение. Ты чувствуешь то же, что и я. Я знаю. Твоя магия отвечает на мою, и она отвечает не как пациент врачу. Она отвечает как...

Она запнулась. Слово, которое она боялась произнести, жгло язык.

— Как мужчина женщине, — закончила она. — И я больше не могу делать вид, что это не так.

Она положила вторую ладонь на его грудь — туда, где под слоем мышц и костей билось его сердце, а глубже, в магическом слое, пульсировало ядро.

— Сегодня я не буду сдерживаться, — прошептала она. — Если ты чувствуешь это, если ты согласен... дай мне знак. Хоть какой-нибудь. Моргни. Сожми пальцы. Что угодно.

Она ждала. Секунда. Две. Три.

И его пальцы сжали её ладонь. Слабо, но осознанно. Ответ.

Кира закрыла глаза — и отпустила контроль.

Магия хлынула из неё, как вода из прорванной плотины. Его сила рванулась навстречу — и они встретились. Не как врач и пациент. Как две равные, живые, жаждущие силы.

Это было похоже на взрыв. На огненный дождь. На грозу, которая шла весь день и наконец разразилась молнией. Кира чувствовала, как её магия вливается в него, заполняя пустоты, залечивая трещины, разжигая угасшие угли. И одновременно — как его магия вливается в неё. Горячая, грубоватая. Она принимала её — и отдавала свою.

И она чувствовала его. Не тело — душу. Его одиночество. Боль. За мать, которая работала на двух ставках. За отца, который погиб, когда ему было двенадцать. За пациентов, которые умирали у него на руках.

Он чувствовал её — она знала это. Чувствовал так же глубоко, как она его. Их магии переплелись, стали единым целым. И на пике этого слияния, когда уже не было границ между «я» и «ты», наступила разрядка. Оргазмическая — не физическая, магическая, — но не менее мощная. Тело Киры выгнулось дугой. Из горла вырвался стон. Жар прокатился по позвоночнику, разлился по конечностям, ослепил на мгновение.

А когда всё кончилось, она открыла глаза — и увидела, что он смотрит на неё. Его веки были приоткрыты. Зрачки — мутные, расфокусированные, — но осознанные. Он был здесь.

— Айзек? — прошептала она.

Его губы дрогнули.

— Я слышал, — выдохнул он. Голос был слабым, хриплым после долгого молчания, почти неузнаваемым. — Слышал каждое слово.

И прежде чем Кира успела ответить, его рука — слабая, дрожащая — потянулась к её лицу. Кончики пальцев коснулись её щеки. И в этом прикосновении было больше смысла, чем в тысяче слов.

Глава 5. Пробуждение

Он смотрел на неё.

Это длилось всего несколько секунд — веки, ослабев, снова опустились, дыхание выровнялось, и он провалился в сон. Настоящий сон, не кому. Но Кира продолжала сидеть неподвижно, всё ещё чувствуя тепло его пальцев на своей щеке. «Я слышал каждое слово». Голос — слабый, хриплый всё ещё звучал у неё в ушах.