Книга Нежеланный брак, или уроки любви для герцога, страница 120 – Кати Владмар

— Тёплыми вещами? — переспросила я, не понимая, к чему она клонит, хотя внутри уже зарождалось нехорошее предчувствие.

— Я слышала, в монастыре святой Евфимии довольно зябко, — пояснила она. – Родерик говорил, что это один из вариантов твоего будущего пристанища после расторжения брака.

Я почувствовала головокружение. Монастырь святой Евфимии — условие нашего брачного контракта с Родериком, о котором я почти забыла в последние счастливые месяцы. После развода я должна была отправиться туда, поскольку брат Розали Джеймс отказался принять сестру обратно в семью. У меня не будет другого выхода.

Унизительные условия контракта, которые я начала забывать, теперь с пугающей ясностью вспыхнули в памяти. Холодные стены, суровые правила, изоляция от мира — вот что ждало меня после того, как Родерик «избавится» от нежеланной жены.

Я стояла, оглушенная её словами, не в силах пошевелиться. В голове крутились обрывки мыслей, сомнений, страхов. Всё, во что я верила, всё наше сближение с Родериком — неужели это могло быть ложью?

— Ну что ж, мой добрый поступок на сегодня совершён, — она обворожительно улыбнулась. — Не буду больше отнимать твое драгоценное время. Оно у тебя и так на исходе.

Виктория развернулась, собираясь уходить, но остановилась и через плечо добавила:

— Он вернется ко мне, как только вышвырнет тебя из своей жизни. Так было предрешено с самого начала.

С этими словами она покинула балкон, оставив меня в оцепенении.

Я стояла, невидящим взором глядя на ночной город, и пыталась убедить себя, что всё это ложь. Что она просто пытается посеять раздор в нашем браке, разрушить то хрупкое счастье, которое начало зарождаться между мной и Родериком.

«Она лжет, — твердила я себе. — Должна лгать. Родерик не мог быть настолько хладнокровным, не мог так искусно притворяться всё это время. Улыбки, нежные слова, забота — неужели всё это было частью продуманного плана мести?»

А что, если мог?

Внезапно в памяти всплыл день нашей свадьбы. Холодная церемония, на которой Родерик стоял рядом со мной, словно изваяние — с застывшим лицом и ледяным взглядом. Я помнила, как дрожала моя рука, когда он надевал кольцо на мой палец. Не от волнения — от страха перед его молчаливой яростью.

А после его слова, произнесенные тихим, почти спокойным голосом, но от этого еще более пугающие: «Очень скоро вам придётся пожалеть о том, что вы решили поиграть со мной».

Тогда я списала это на гнев, на оскорбленную гордость. Верила, что со временем его ярость утихнет. И действительно, она словно утихла… Но что, если это была не перемена чувств, а лишь смена тактики? Что, если Виктория права, и его внезапная доброта – лишь изощренный способ сделать предательство еще болезненнее?

Я вспомнила, как он смотрел на меня в те первые дни — с холодной ненавистью, не скрывая презрения. А потом его взгляд изменился так внезапно… Слишком внезапно?

В этот момент я почувствовала тёплые руки на своих плечах. Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и увидела Родерика. Он смотрел на меня с беспокойством, и от его прикосновения, ещё недавно такого желанного, теперь хотелось отшатнуться.

— Прости, я задержался, — сказал он, обнимая меня. — Боже, ты вся дрожишь! Совсем замёрзла.

Его объятия, которые раньше дарили чувство защищенности, теперь казались клеткой. Я невольно отстранилась, глядя на него с новым, болезненным подозрением. Его глаза выражали искреннюю заботу, в них читалось беспокойство. Но не была ли это искусная маска? Неужели он действительно мог быть таким блестящим актёром?