Книга Псионик в цепях, страница 45 – Юлия Ветрова

Дайлен начинает больше работать на Лею: его дни теперь расписаны по минутам.

Пара вылазок в Сектор Заката — каждый раз на грани провала, но он возвращается с добычей: обрывки карт, коды доступа, образцы пси-сигнатур.

Много расшифровок записей и кодов кровавых эльдов — часы напролёт за столом, заваленным пергаментами и кристаллами памяти; глаза режет от мерцания рунических проекций, пальцы немеют от холода эльфийских шифров.

Он ловит себя на мысли: это почти как раньше — когда каждое задание было шансом доказать, что он не просто «сын Айрада». Только теперь ставка выше. Теперь за ним не стоит тень отца — а напротив, тень Леи, чья холодная хватка держит его на краю пропасти между «можно» и «нельзя».

В перерывах между заданиями он замечает, как меняется его восприятие. Раньше шифры казались лабиринтом, теперь — пазлом, где каждый фрагмент открывает новый слой лжи. Он начинает видеть связи: между ритуалами эльфов, между именами в списках, между молчанием Леи и её внезапными подсказками.

Но по ночам, когда он закрывает глаза, перед ним снова возникает тот образ — Раб, шепчущий: «Ты думаешь, ты выбираешь? Ты просто следуешь за её тенью». И тогда Дайлен вскакивает, зажигает лампу, хватается за перо — словно пытаясь записать себя заново, пока вторая личность не взяла верх.

Дакейра ничего об этом не говорит. Она сама до конца не может признать, что её беспокойство о Дайлене — больше, чем забота командира о подчинённом. Внутри всё сжимается, но она заставляет себя улыбнуться. Если они увидят её сомнения, это будет конец.

Девочки, конечно, замечают, что они стали меньше времени проводить вместе.

— Не будь с ним слишком сурова, мать, — говорит Крата, её любимая наёмница-теодорка, пододвигая к дракхе полную кружку эля. Её пальцы барабанят по столу, будто отбивая ритм невысказанного вопроса. — Нельзя винить его за то, что он хочет пустить корни. Кроме того, у тебя ещё есть я, со мной нельзя трахаться, но можно поржать и выпить пива.

— Я не собираюсь усложнять ему жизнь, — говорит Дакейра, глядя на своё пиво. В голове крутится: «Если бы я только знала, что с ним на самом деле происходит...» Но вслух она этого не произносит.

Она не может рассказать им про Зеркало, про вторую личность, прячущуюся в сознании Дайлена. Они видят лишь трещины в его поведении — но не разлом внутри.

— И вообще, ты знала об этом?

— Немного, — Крата откидывается на спинку стула, её глаза блестят в полумраке. — Теодоры должны держаться вместе. К тому же у меня нет проблем со зрением.

Дакейра медленно поднимает взгляд, стараясь не выдать, как сильно её задевают слова Краты.

— Что ты вообще имеешь в виду?

Крата потирает подбородок, будто взвешивая слова. В её взгляде — смесь сочувствия и раздражения: она видит, что Дакейра упрямо не хочет замечать очевидного.

— Только то, что если бы ты подняла глаза повыше его задницы, то смогла бы увидеть картину в целом.

Бритва хихикает с другого бока, и даже Грэм, их новый зеленокожий боец, скрещивает руки.

— Он не один такой. Многие бегут от прошлого, — произносит он хриплым басом. В его голосе — тихая уверенность человека, который сам прошёл через подобное.

— С ним всё в порядке? — спрашивает Лавин, присаживаясь к ним. В её тоне — искренняя тревога. Она не знает половины правды, но чувствует: что-то не так.