Книга Псионик в цепях, страница 19 – Юлия Ветрова

В голове Алиры всё сходится: Дайлен — эльф крови, выходец из Теодоры. Значит, столкновение с «Реваншем» становится для него испытанием. Как он реагирует на соотечественников, пусть и врагов? Не дрогнет ли рука, когда придётся бить по своим?

Не то чтобы Алиру пугает «Реванш». Они — самые мерзкие создания в представлениях унн. И хотя дракхи побаиваются магии, такие, как Алира, выдрессированы противостоять ей.

Алира не уверена, как ведёт себя Дайлен, когда им предстоит выступить против его соотечественников. Да, он уже убивал для неё эльфов, но это было давно, недолго, и тогда он был в ошейнике. Он был Рабом.

С тех пор как она сняла ошейник, проходит три месяца. Три месяца, за которые он ни разу не возвращается к личности Раба — или ей так кажется. Иногда в его взгляде мелькает что-то знакомое, но он тут же прячет это за привычной усмешкой.

Алира уже очень давно не говорит с Рабом. Ей почему-то не хочется начинать.

К её удивлению, узнав о параметрах миссии, Дайлен первым бросается на сбор информации и первым предлагает план, учитывающий больше особенностей тактики кровавиков, чем Алира могла бы угадать. Он говорит быстро, почти взахлёб, и его пальцы выстукивают ритм на столе. В этом жесте Алира улавливает не просто азарт — что-то более глубокое, почти личное. Но что именно? Она не может понять.

Они проводят операцию без сучка и задоринки и, усталые, возвращаются в салун. Дождь смыл следы крови, но усталость остаётся — в каждом шаге, в каждом взгляде. В зале уже шумят: Крата и Бритва спорят о том, кто больше врагов уложил, а Крайтен разливает пиво, смеясь над их хвастовством. Алира невольно ищет глазами Дайлена — он держится особняком.

Пока девочки выпивают за большим столом на заработанные деньги, Дайлен оказывается немного в стороне — сидит, прислонившись плечом к стенке камина, и обнимает себя руками, как будто замёрз. Его плащ промокает, прилипая к спине, а в глазах — та самая пустота, которую Алира научилась распознавать. Но сегодня в ней есть что-то новое: не покорность, не усталость, а холодная, сосредоточенная ярость.

Алира подсаживается ближе к нему и протягивает бутылку эля. Дайлен морщится. На самом деле она знает, что он не любит горькие напитки, но в этой глуши нет ничего более достойного эльфийского княжича, о чём она и говорит вслух. Ну, почти.

— Ты ведёшь себя... иначе сегодня, — начинает она. — Так, как я давно не видела.

Дайлен отвечает только кивком.

— Ты мог отказаться. Или сделать вид, что промахнулся. Но ты бьёшь точно в сердце.

— Это личное, — быстро говорит он. Что-то мелькает в его глазах — воспоминание, слишком быстрое, чтобы Алира успела его уловить. Для неё это остаётся загадкой, но в нём горит что-то неуловимо знакомое: давняя обида, давняя боль, давний счёт. — Для Дайлена это личное.

По позвоночнику дракхи пробегает дрожь. Они смотрят друг на друга несколько секунд, потом Дайлен опускает взгляд. Алира чувствует: за этой краткой фразой — целая история, которой он не готов поделиться. Но почему-то ей кажется, что дело не в привязанности к «соотечественникам», а в чём-то противоположном.

— Хочешь рассказать?

Он лишь качает головой.

— Хочешь пойти наверх и согреться?

На сей раз, когда Дайлен поднимает на неё взгляд, в его глазах вспыхивает что-то, похожее на благодарность, но глубже — будто он впервые за долгое время чувствует, что его видят. Не как инструмент, не как символ, а как того, кто он есть на самом деле.