Книга Псионик в цепях, страница 17 – Юлия Ветрова

Идея хороша всем, кроме одного: противник на мотоцикле, а она бежит пешком. Он не собирается отступать, и намечается великолепное «лоб в лоб», когда переднее колесо почти бьёт её по ногам. Дакейра успевает изменить траекторию в последний момент и пинком ноги сбивает мотоцикл набок. Она замахивается, чтобы снести атаману голову, когда происходят сразу две вещи.

Во-первых, его подручный бросает на неё свой мотоцикл, и Дакейру сбивает с ног. Металл врезается в рёбра, выбивая воздух из лёгких. На мгновение мир становится чёрным, а потом возвращается в виде размытых пятен света и тени. Во рту — привкус крови.

Во-вторых, за спиной слышится дикий крик, и она наблюдает над своим упавшим телом такую шикарную шаровую молнию, что подозревает кровосмесительный брак с огненным шаром. Она почти рада, что уже лежит, и снаряд касается её только самым краем. Воздух раскаляется до боли в лёгких, а запах озона перебивает все остальные. Двум оборотням явно везёт не так сильно, и когда перед глазами немного проясняется, Дакейра видит обугленные останки одного из них — чёрная масса, от которой поднимается едкий дым.

Бой продолжает идти где-то в стороне. Она пытается встать, но это слишком сложно. Дакейра просто лежит и наблюдает, как силуэт кровавого эльфа загораживает небо.

— Алира... Дакейра...

На бледном лице такая растерянность, что у него почти подрагивают губы. Алира набирается сил, чтобы протянуть руку и погладить его по щеке. Алира улыбается, и Дайлен испускает шумный вздох. В его глазах — смесь страха и облегчения, а пальцы дрожат, когда он берёт её ладонь. «Ты жива», — шепчет он, и в этом простом слове — вся тяжесть пережитого.

Судя по тому, как тихо становится кругом, они всё-таки пережили этот бой. Но тишина кажется обманчивой. Где-то вдалеке слышен рёв мотора — ещё один отряд? Или это кто-то из своих возвращается? Алира закрывает глаза, пытаясь восстановить дыхание. Они выжили. Но что дальше?

Дайлен флиртует со всеми женщинами на своём пути — не пошло, а с той лёгкой иронией, которая заставляет их смеяться даже тогда, когда они понимают, что он несерьёзно. Он подмигивает, понижает голос до шёпота, а потом внезапно заливается смехом, будто сам удивлён своей дерзостью. В этих жестах — отголоски чего-то невысказанного, тень привычки привлекать внимание любой ценой.

И выпивает со всеми мужчинами с такой же лёгкостью, с какой он использует свою магию: залпом опрокидывает стакан, щёлкает пальцами — и в воздухе остаётся запах озона и дешёвого виски. Он делает это нарочито демонстративно, словно бросает вызов невидимому зрителю, но в глазах ни на миг не гаснет настороженность — будто он ждёт, что кто-то заметит за этой бравадой что-то ещё.

Чтобы призвать молнию или поджечь какого-нибудь парня прямо перед тем, как Дакейра оторвёт ему голову, ему достаточно напеть мотив детской песенки — тихо, почти про себя, так, что лишь Дакейра, стоящая рядом, может уловить обрывок мелодии. В такие моменты его пальцы чуть подрагивают, а взгляд на секунду становится отстранённым, будто он слышит что-то, недоступное остальным.

Он может притворяться застенчивым и неуверенным, если нужно, например, когда надо выпросить скидку у торговки или уговорить старуху пустить их на ночлег. В эти мгновения в его манерах проступает неожиданная мягкость, почти робость — но стоит кому-то проявить излишнее любопытство, как он тут же отступает за привычную маску беспечности.