Книга Сельский шик для мажора, страница 30 – Даниэлла Ник

Мама с бабушкой постарались на славу, наготовили кучу еды и даже испекли пирожки. Сегодня у деда Сережи поминки, в этот день у нас всегда много гостей. Сначала мы собираемся у нас в доме, а потом все вместе идем на кладбище, где похоронен дед, прабабушка и прадедушка, еще какие-то дальние родственники. Я каждый раз пытаюсь запомнить, кем они мне приходятся, и всегда забываю.

— Мне немного совестно, – вздыхаю я, усаживаясь за стол. Рука сама тянется налить молоко, а в другой руке уже зажат пирожок. – Не помогла вам совсем.

— Ну, хоть совесть еще имеется! – хмыкает мама, заправляя винегрет постным масло.

— Ммм! – стону я от удовольствия. – С луком и яйцом, мои любимые!

У ба потрясающие пирожки, а рецепт, по которому она их печет, бережет как зеницу ока.

— Я еще с рисом и мясом испекла! – сообщает мне бабуля, снимая передник. – Ты бы сходила к соседям, отнесла за помин души.

— К каким соседям? – поднимаю глаза.

— Которые у тети Таси живут. Они ж городские, где еще пирожков поедят?

— Ба, в городе и пирожковые есть, и пекарни. Что ж они, пирожков не ели?

От мысли, что придется идти к соседям, меня прошибает холодный пот. Вчера я даже не успела опомниться, как все произошло. А залетев домой, сразу рухнула спать, даже не смыв косметику.

— Да их и дома-то нет, – рассуждаю я. – Они в палатках на берегу Златогоровки ночевали. Спят, поди.

— Там машина какая-то приехала большая! – выглядывает в окно мама. – Выезд из гаража мне перегородила.

Что за машина? Я соскакиваю с места, и стараюсь без палева выглянуть из-за занавески. И точно, машина стоит, большая и черная. Откуда, в развалочку, выбирается мужчина представительного вида. Осмотревшись по сторонам, он подходит к воротам соседского дома, и скрывается внутри.

— Вот это родственники у Таисии! – тянет мама. – Машина – целое состояние стоит.

— Так у нее племянник в правительстве сидит! Аленка, пойди в огород, – командует бабушка. – Огурцов нарви. Думаю, еще салат сделать. Как раз успеем.

Я молча киваю, надеваю галоши, и выскакиваю за дверь. Пройдясь по сеням, открываю деревянную дверь, и выхожу на свежий воздух. Солнце уже нещадно припекает, а природа явно просит дождя. Земля аж потрескалась от засухи.

Подхватив с собой пластиковой ведерко, захожу в теплицу. Здесь очень душно и приятно пахнет. Это запах лета, спелости и солнечных дней, создающий уют и умиротворение. Под жужжание пчел, я выбираю созревшие плоды. Мысли в голове путаются. Матвей, мы поцеловались вчера. Это было так чувственно и остро, что я неожиданно для себя кончила, ерзая на его восставшем члене. С Демьяном такого и близко не было, мне с ним было приятно, но не крышесносно, как вчера. Матвей был таким чутким и напористым одновременно, что у меня кружилась голова. Боже!

От собирания огурцов меня отвлекают истеричные крики в соседском огороде. Тихонечко пробираюсь к забору, спрятавшись за кустами с малиной, и наблюдаю такую картину. С веревок, натянутых во дворе, Вика срывает белые штаны и футболку, злющая и вся в слезах. На веранде, в удобном кресле, сидит мужчина в черном костюме и молча наблюдает за истерикой.

— Нет, ты только представь, па! – кричит она. – Два месяца коту под хвост! Мы разные, представляешь?

Отец ничего не отвечает, и утыкается в телефон.