Книга Сельский шик для мажора, страница 122 – Даниэлла Ник

— В субботу жду на своем Дне рождения! Отказ не принимается! – прилетает мне сообщение от отца.

Я закатываю глаза, сидя в ординаторской. Работа – это то, что не дало мне сойти с ума без Матвея. Хотя, как без Матвея? Он постоянно незримо присутствует в моей жизни. После того тяжелого разговора в грязном мотеле, я приехала на такси в его квартиру, собрала все свои вещи, и уехала в общежитие. Варя поняла все без слов, и особо не лезла с расспросами, пока я выла на ее плече. Я настолько себя извела, рыдая до икоты, что ей пришлось капать мне успокоительное. Благо, оно нашлось у вечно болеющей Маши-блевуши.

Он пытался дозвониться и поговорить, приезжал, даже писал письма, но я включила полный игнор. Как и договаривались. На протяжении всего времени он присылает мне мягкие игрушки и букеты роз. Всегда красные. Ставить их давно некуда, поэтому они расползлись по всем соседским комнатам. С цветами приложены открытки. Их я складываю в заветную коробочку и малодушно перечитываю перед сном.

Папа рассказал обо мне своей жене и семье на следующий же день. Насколько я знаю, они очень долго разговаривали, в конечном счете, Ольга простила и приняла мое появление в его жизни. Она звонила мне, но я не смогла ответить. Слишком тяжело это все. Пока я пуста и слаба.

Мама частично в курсе моих событий, бабушку же я не расстраиваю. Она думает, что Матвей о сих пор в Израиле.

В доме Кремлевых я не была. У папы карантин, и мы общались только по видеосвязи. Он знает о том, что мы расстались с Матвеем, и очень огорчен по этому поводу. С ним у них тоже был откровенный разговор, они нашли точки соприкосновения, и все выяснили. Зато нас безумно радуют его успехи, потому что он явно идет на поправку.

— Мне неудобно! – пишу я в ответ.

— Давно надо всем встретиться, Оля с нетерпением ждет тебя. Матвея не будет. Он улетел в Москву к деду.

Я знаю. Варвара подписалась на его обновления со страницы маникюра «Пилилово», и скидывает мне все его сториз и фото. Он нечасто ими балует. В основном, это тренировки в зале, либо учеба, либо работа. Последнее фото – с дедушкой в паке Горького. Я до дыр рассматривала это фото. Взгляд у Матвея потухший и грустный, хотя он улыбается. Без жизни.

С Ромкой мы виделись однажды. Он поджидал меня у выхода из клиники. Предложил подвезти, и я согласилась. Всю дорогу он болтал на отвлеченные темы и рассказывал, что собирается поехать в Тюмень к Владе. А когда привез к общаге, попросил, чтобы я простила Матвея. Я улыбнулась на прощание, и молча вышла, хлопнув дверью.

— Мам? – звоню ей по видеосвязи. – Как самочувствие?

У нее заканчивается первый триместр, в котором ее мучил ужасный токсикоз.

— Ой, Аленка! – вздыхает она. – Слава богу, лучше!

Она и вправду выглядит лучше. Появился румянец и блеск в глазах.

— На чемоданах сидишь?

— Ага. Бабушка минуты считает, когда за мной Денис приедет! – смеется мама.

— Пущай забирает ее, надоела уже! – слышу я ворчливый бабулин голос, и она заглядывает в объектив камеры. – Как царевна, ей богу. Хочу яблок кислых, ой, нет! Слив из компота! А я что ей, коза молодая, в подполье-то скакать?

Я заливисто хохочу. Бабушка безумно любит маму, и отчаянно хорохорится. Знаю, что будет скучать. А, возможно, даже и всплакнет.