Онлайн книга «Первая любовь не ржавеет»
|
Музыка и так играет, но наш диджей подстраивается под ситуацию и включает что–то мелодично–ритмичное. Пацаны освобождают проход. Дашка поднимается со стула и встает в модельную позу: рука в бок, одна нога отставлена, на лице выражение: вы все говно. — Даша! Даша! Давай! – скандирует ее группа поддержки, состоящая из восторженных куриц. – Ты красотка! Ты модель! Она делает первый шаг, останавливается, принимает другую модельную позу. Выглядит профессионально. Музыка ускоряется. Она дефилирует по проходу, виляя бедрами и раскачиваясь на своих высоченных шпильках. Разрез на платье то и дело распахивается, и все пацаны залипают на ее длинных ногах. — Вау! – разносится над нашими рядами. — Офигенно! – соглашаются даже те, кто изначально был за Маринку. А она, я вижу, совсем сникла. — Даша! Даша! Даша! – пищат уже не только девчонки–подпевалы. Но и предатели из нашего кружка. Экс–королева выпускного завершает дефиле, победно оглядывает всех, выставив бедро. Бросает особенно презрительный взгляд на Маринку. — Маринка! Давай! – раздается вокруг. – Твоя очередь. — Покажи, на что ты способна! — Я не пойду, – тихонько произносит она. Я сжимаю ее руку. — Не хочешь – не ходи. Ты все равно самая горячая красотка на этой тусе. — Выпей, – Ефимов подносит ей точно такой же фужер, как в начале. — Водка? – спрашивает Маринка. — Просто пей. И она пьет. И встряхивает волосами. И в ее глазах загораются такие отборные черти… — А гребись оно все конем… – выдыхает она. — Да! — Кузнецов, ты хотел, чтобы я станцевала на барной стойке… — Да! — Погнали! Включите “Тополиный пух”. Она смотрит в мои глаза. Улыбается. Подмигивает. И… бля… Тут, на террасе, есть барная стойка. Она сегодня не используется. Маринка идет к ней под первые аккорды песни. “ На асфальте мелом ты рисуешь лето…” Ефимов подставляет стул. Я беру ее за руку. “Ласковое море трогаешь ладонью.…” Она запрыгивает легко и изящно. Сначала на стул, потом – на барную стойку. — Вау! – выдыхают все. Маринка делает несколько шагов по барной стойке. Мы с пацанами замираем, открыв рты. Это охуенно… — Она же ее проломит, – раздается позади голос Лариски. — Вот корова! – это Дашка Морозова. — Снимайте, как она опозорится, – командует Самойлова. “Тополиный пух, жара, июль!” – разрываются колонки. Кузнецов взрывает шампанское, направив струю на Маринку. Ефимов швыряет нее конфеты горстями, вместо конфетти. Мы с Зарецким и Надей просто орем и прыгаем, как мощная группа поддержки. Маринка отжигает. Если Дашка ходила на курсы моделей, то Маринка, видимо, училась стриптизу. Она не раздевается, но каждое ее движение настолько горячо и соблазнительно, что я буквально слышу, как яйца всех мужиков звенят в такт. “Тополиный пух, жара, июль!” – орем мы все, и я громче всех. Маринка танцует на барной стойке, размахивая рубашкой, мы беснуемся у ее ног. Как на концерте самой горячей звезды. — Марина! Марина! Марина – королева! Под финал песни барная стойка начинает трещать. Маринка внезапно теряет равновесие и падает. Прямо в мои объятия. Тут уж я не туплю. Сразу впиваюсь в эти сладкие манящие губы, которые ещё двадцать лет назад свели меня с ума… 9 9 Марина “Тополиный пух, жара, июль…” И – крики на фоне. — Маринка! Маринка! Где я? Я же вроде уехала домой…. Неужели этот бесконечный вечер никогда не закончится? |