Онлайн книга «Когда ты проснешься…»
|
Света по-своему расценивает повисшее молчание и вдруг, встав на цыпочки, впивается мне в губы. Машинально отвечаю на этот безвкусный, такой же декоративный, как ее прикосновения, поцелуй. Спустя еще секунду мы оказываемся в постели. — Я буду твоей звездой, и мне будет с тобой уютно, — горячо шепчет Света, усаживаясь на меня сверху. Она покрывает поцелуями шею и опускается все ниже, расстегивая рубашку. Щелк! — расстегиваясь, пуговицы ослабляют прохладные шелковые объятия рубашки. Щелк! — Света опускается все ниже. Щелк! Это безупречное кино, и девушка прекрасно играет свою роль. Роль опытной агрессивной львицы. Самостоятельной и независимой, привыкшей брать от жизни и мужчин все, что заблагорассудится. И сейчас ей хотелось пуговица за пуговицей отыграть этот спектакль до последней сцены, чтобы я оказался хоть и единственным, но очень благодарным зрителем. Щелк! К горлу подкатывает тошнота. Не знающим меры в выпивке людям не стоит ложиться в постель — голова начинает кружиться с утроенной силой. Щелк! Какой прекрасный спектакль. Продолжай, девочка. Щелк! Света расправляется с последней пуговицей и принимается за ремень. Дзынь! — сердито лязгает пряжка ремня, сопротивляясь неловким движениям девушки. «Я не хочу!» Эта мысль неожиданно врывается в мое сознание. Четкая и ясная, будто не из этой закрученной в спираль реальности, она возникает в голове, разбавив мутный кисель, в котором плавают прочие несвязные мысли. Она возникает в мозге, устремляется в кровоток, и вот уже «Я не хочу. Не хочу. Не хочу» стучит в висках с каждым ударом перекачивающего заспиртованную кровь сердца. — Я не хочу, — говорю я негромко. — М-м-м? — Света оставляет попытки справиться с пряжкой ремня и смотрит прямо в мое лицо. Растрепанная, возбужденная, неудержимая. Ее глаза пылают черным огнем, плечи чуть подергиваются в нетерпеливых судорогах. — Прости, — говорю я, убирая ее руки от ремня. — Я не хочу сейчас. Слишком перебрал. Света дергается, как от удара плети, и в этот момент выражение ее в общем-то миловидного лица показывается мне неестественно отвратительным. — В каком смысле не хочешь? Ты… Ты… — Она запинается, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями. Нет ничего страшнее получившей отказ женщины. Мужчины, с детства к отказам приученные, еще более-менее справляются — грубеют и обретают нужный уровень толстокожести, чтобы не так остро реагировать, когда объект их вожделения внезапно оказывается недоступным. К сожалению, женщина за свою жизнь не получает достаточной доли подобного негативного опыта, поэтому почти всегда оказывается совершенно не готовой к отказам. И тут же закономерно теряет лицо. Света теряла лицо со вкусом. Сначала снова было принялась за ремень, сделав вид, что пропустила мимо ушей мою реплику, но когда я схватил ее за запястья, вдруг вывернулась и разразилась длинной обвинительной тирадой. Суть тирады сводилась к тому, что многие мужчины просто мечтают оказаться на моем месте. А я, такой-сякой, зажравшийся кобель, веду себя как девчонка. Я долго слушаю летящие в мой адрес оскорбления, после чего сажусь на постели. Головокружение сходит, сознание чуть проясняется. Смотрю в глаза притихшей девушке и, четко выделяя каждое слово, произношу: — Света. Пожалуйста. Исчезни. |