Книга Когда ты проснешься…, страница 116 – Андрей Эмдин

— Ты еще более сумасшедший, чем я думала! Но до чего красивая история! — завистливо хнычет она. — Меня бы так кто-нибудь искал…

— История была бы красивой, будь у нее счастливый конец, — понуро отвечаю я. — Или пусть даже и не счастливый, но хоть какой-нибудь! Я совершенно не знаю, что мне делать.

— А что говорит Илья?

— Илья не может ничем помочь. Даже ваше подразделение программистов держат отдельно от архитекторов. И только моя вопиющая наглость и взломанный сценарий «Лайнера» стали событием, которое Громов посчитал достаточно весомым, чтобы сделать исключение и собрать совместное совещание. Иначе мы никогда не встретились бы.

— Это точно, — соглашается Ира и, задумавшись, хмурит лоб. — Мы можем попробовать обратиться к моему знакомому Грише. Он главный программист «Встречи», был моим руководителем до того, как меня командировали в ваш отдел.

— У нас нет прямых контактов с программистами. А вся обезличенная переписка между отделами просматривается службой безопасности.

— А кто сказал, что у нас с Гришей обезличенная переписка? — хитро улыбается девушка. — Мы вообще-то работали в одном отделе, дурень! Если ты думаешь, что неформальное общение вне работы — прерогатива только вашей творческой компашки, то ты заблуждаешься.

— Так у тебя есть контакт с главным программистом «Неслучайной Встречи»? — спрашиваю я заплетающимся от волнения языком и даже перегибаюсь через стол. Опьянение снимает как рукой, будто мы снова оказались в виртуальности.

— Есть, — буднично отвечает Ира, выходит в коридор и через секунду возвращается с телефоном.

С замиранием сердца смотрю, как она набирает номер, как вслушивается в раздающиеся в трубке гудки.

— Не берет, — с сожалением отключает девушка телефон в тот момент, когда лишенный эмоций голос в динамике предлагает записать сообщение на автоответчик.

Я чертыхаюсь и с досады опрокидываю в себя остатки виски в стакане.

— Ничего, я все равно дозвонюсь, — обещает Ира и вдруг шумно зевает. — Страшно хочу спать. Можно я останусь у тебя? Не хочу возвращаться к этому своему… «неслучайно встреченному».

Соглашаюсь и стелю себе на диване, а кажущуюся мне единственной надеждой подругу укладываю на кровати. Она засыпает, едва я успеваю выйти из спальни. Когда в квартире все стихает, я несколько раз выхожу на кухню и на балкон, где еще долго курю длинные сигареты своей коллеги. Несмотря на выпитое, сон не идет.

Надежда — великая сила, способная возродить из пепла. Сколько человек идут, ведомые этим, не поддающимся описанию, зачастую необоснованным чувством? Случается и так, что выбранный ими путь оказывается ложным, а надежды не оправдавшимися. Люди разочаровываются, но все равно ищут в себе новые проявления этого едва уловимого, ускользающего света надежды.

Почему так не происходит с любовью? Почему, однажды разочаровавшись в сделанном выборе, люди так легко отказываются от любых проявлений этого глубокого, осязаемого и теплого чувства? Почему так категорично не прощают ошибок, но сколь угодно прощают капризы призрачной надежде?

Вот и я сейчас, стоя на балконе и тихо, стараясь не разбудить Иру, кашляя в кулак от непривычного издевательства над легкими, стою, вновь поднятый из пепла надеждой на неизвестного мне, теоретически всесильного Гришу, который, может быть, и не пожелает слышать ни о чем, что может скомпрометировать его как профессионала.