Книга Сердце хищника, страница 127 – Наталья Шагаева

Его пальцы почти до боли впиваются мне в бока, но я терплю.

— Эти твари продолжали жить, как ни в чем не бывало. Ели, пили, веселились.

Я догадывалась, что в Тени живет боль, но не представляла ее масштабов. Мне хочется оплакать незнакомую девочку.

— Я обивал пороги полиции, прокуратуры. Собирал доказательства, которые были никому не нужны. Искал правды там, где ее не было. Тогда я решил добиться справедливости сам. Своими руками.

Закрываю глаза, предчувствуя продолжение.

— Я выследил их и вывез на то же озеро. Я растянул их агонию на всю ночь. Но мне и этого было мало. – Его голос становится звериным рычанием. – А потом утопил в том же пруду. По справедливости. Каждому по заслугам.

Сердце замирает. Я даже не знаю, что страшнее: эта история или ледяное спокойствие Давида, с которым он ее рассказывал.

— Естественно, их папочка обо всем догадался. Нанял киллера. Но меня это не напугало. Я бы пришел и за ним. Главная мразь в этой истории – он, воспитавший таких отбросов. Он сбежал за границу, а его жена, молодая хищница, мачеха тех ублюдков, которая сама их ненавидела, нашла меня. Она хотела свободы и денег. Жанна рассказала про Эдем. Предложила спрятаться там, а потом обещала подставить мужа, чтобы я мог с ним поквитаться.

Давид язвительно усмехается.

— Мастер инсценировал мою смерть и принял в свою обитель. Оказавшись внутри, я понял, как все устроено и то, что могу так и не дождаться Акционера. Но стимул был так силен, что я прошел этот ад, став его Тенью. Дальше ты знаешь. Акционера мне в итоге «подарили». На выход было плевать. Я не планировал уходить. Свою миссию я выполнил. Но Всевышний подкинул мне новое испытание – ангела-хранителя. И вот мы здесь. Я убивал. На моих руках литры крови. И они уже не отмоются.

Он развернул меня к себе, заглянув в глаза. В его взгляде не было прежней пустоты – лишь бесконечная усталость человека, прошедшего все круги ада.

— Твой муж – маньяк и убийца. Тень, рожденная из ярости и мести. Сделай из меня снова человека… – он выдохнул эти слова прямо в мои губы, коснувшись их, но не целуя. Мы просто дышим одним воздухом.

Я молча подняла руку, провела пальцами по поврежденной щеке. Давид вздрогнул, прикрыв глаза.

Наша свобода досталась нам дорогой ценой. Но это не значит, что мы свободны. Всего лишь другая форма плена, но зато мы вместе.

— Мы уедем отсюда, – шепчу я, едва касаясь его губ своими. – И будем жить. Назло Эдему.

Алиса

— Ангелиночка! – окликает меня одна из соседок, когда я прохожу мимо собравшихся на лавочке старушек. Оборачиваюсь, улыбаясь.

Было сложно, но я привыкла к своему новому имени. Поначалу, конечно, забывалась и не отзывалась, за что немногочисленные жители нашего поселка окрестили меня «блаженной». Здесь в основном живут пожилые люди, и для них все инородное странно. Они привыкли общаться и знают друг о друге все до пятого колена. А мы приезжие и сторонимся их.

— Добрый день, – киваю старушкам, остановившись. Пройти мимо нельзя, надо пообщаться, иначе окрестят хамкой.

— Какое у тебя красивое платье, – рассматривает меня тетя Галя. – Сама шила?

Киваю.

— Ваши наволочки будут готовы завтра, – сообщаю я ей.

Я местная швея. Шью и перешиваю все, что просят сельчане. Но не за деньги. Деньгами здесь вообще расплачиваться не принято. Село живет бартером. Я обеспечиваю соседей постельным бельем и одеждой, а они нас – молоком, сметаной, творогом, овощами.