Книга Девять месяцев. Случайный наследник Морозова, страница 93 – Олли Серж

— Ты не посмеешь! – Майя взвизгивает и прячется сначала за меня, а потом и вовсе убегает в зал.

Конечно, Дамир за ней не гонится. Он только разворачивается и набирает воздуха, чтобы всё мне высказать, но я уже успеваю его обнять.

— Предлагаю смириться со счастьем, – шепчу ему на ухо. – Просто представь, как все эти люди будут любить нашего сына. Кто мы такие, чтобы его этого лишать? А твоя мама…

Морозов сжимает меня в ответ.

— А мама мне уже весь мозг проела, что, когда я буду в её возрасте, я буду жалеть о каждой минуте своей принципиальности. И о том, что людям нужно давать второй шанс.

— Думаешь, всем? – хмурюсь, мгновенно проецируя это на свою жизненную историю.

— Тем, кто пытается этот шанс заслужить, наверное. – Морозов целует меня в лоб. – А вообще я пришёл сказать, что у нас в зале жалоба. Ты украсила три десерта не сахарной пудрой, а солью.

— Что? – хватаюсь за сердце. – Нужно срочно переделать и извиняться.

Эпилог

Настя Морозова

— Деда! Ну деда! Ты же конь! Рычи, как конь!

— Внучек, а разве конь рычит? Давай–ка слезай с дедушки… – Вере Петровне всё–таки удается снять с генерала нашего маленького хулигана.

Отец Дамира, смеясь, садится на диван и откидывается на подушки, тут же оказываясь в объятиях Антошки.

— Деда, почитай!

— Ух! Это лучше к бабушке.

— Я хочу, чтобы ты. Ба…

— Что, мой дорогой?

— Яблочко почисть, пожалуйста… – мяучит хитренько.

А дальше Антон Дамирович чинно сидит на диване между дедом и бабушкой, слушая сказку и уплетая из рук Веры Петровны фрукты. Как маленький барин.

Я наблюдаю за этой картиной из коридора в дверную щелку и, вроде бы, понимаю, что сын не только образно сел на шею к старикам и катается, он полноценно это проделывает с генералом в реальности, только дай возможность, но остановить этот регулярный праздник непослушания у меня нет сил.

В конце концов, кто я такая, чтобы решать, как бабушка и дедушка будут проявлять свою безграничную любовь?

Чувствую, что сзади подходит Дамир и тоже смотрит.

Оборачиваюсь, улыбаясь, и прижимаю палец к губам, потому что муж хмурится.

— Тсссс…

— В смысле «тссс»? Они же балуют Тоху! Он потом еще неделю будет «на голове ходить»!

Этот разговор – риторический и регулярный. Не требующий мер или действий. Просто нужно переждать, пока Дамир немного побурчит.

На самом деле, мне кажется, что он просто немного завидует Антошке, потому что у него самого с родителями в детстве не сложилось.

У меня от этой мысли каждый раз внутри что–то сжимается.

— Хочешь… – шепчу на ушко мужу, – мы сейчас приедем на прием, и я украду тебе самые вкусные фрукты?

— Со шведского стола? – смеётся Дамир.

— Ты зря недооцениваешь мои таланты… – складываю капризно губы и веду пальчиками по лацкану пиджака мужа.

Замечаю в его глазах всколыхнувшееся пламя желания.

Выдохнув, Морозов вжимает меня в стену и скользит руками по моим бедрам, обтянутым шелковым платьем.

— Ты такая красивая… – шепчет мне горячо на ушко и сразу же, не давая опомниться, целует.

Между бедер сладко сводит. У нас с мужем почти два месяца ничего не было. Сначала я улетала в Питер на фестиваль. Потом Дамир помогал Марко открывать свой ресторан в Италии. Антоша заболел, и я составить компанию не смогла. А когда Морозов вернулся, нас накрыл апокалипсис из ремонта, открытия двух кофеен и продажи нового агрохолдинга, о котором, вообще–то, мечтала моя свекровь, но ей так понравилось быть просто женой и бабушкой, что пришлось этот проект отпустить. Теплицы у свекрови теперь прямо на участке – для души и витаминов внуку.