Книга Героиня ничьего романа, страница 36 – Мира Айрон

...Фёдор не смог сам себе ответить на вопрос, стал бы он подслушивать или нет: ему и так всё было прекрасно слышно. Он же не во дворце живёт, а в обычной двухкомнатной квартире.

Итак, его худшие опасения оправдались: Стинский таскается сюда из столицы не только ради сына. Есения, конечно, отказалась сейчас от заманчивого предложения, но что мешает ей передумать? И как ему, Фёдору, жить в этом режиме ожидания, если он наконец-то встретил женщину, которую так долго искал? Что он может противопоставить предложению Стинского?

Закончив разговор, Есения вернулась в комнату и забралась под бок к Фёдору, обняла и прижалась.

— Слышал? — нерешительно спросила она.

— Да, — кивнул Калинин и накрыл её руку своей большой ладонью, — но абсолютно не знаю, как прокомментировать ситуацию. Думаю, мои советы здесь неуместны.

Мужчина говорил спокойно и немного грустно, без укора и без позёрства. Конечно, Есении хотелось услышать: «Не уезжай!», но она ничуть не осуждала Фёдора за то, что он их не произнёс сейчас.

— А ты знаешь, что когда-то я придумала себе несуществующего жениха и сказала, что его зовут Фёдор?

— Да ну, не верю, — тихо рассмеялся Калинин, и обстановка немного разрядилась. — Ты это только что специально придумала.

— Ничего подобного, это чистая правда!

— Значит, тебе тогда было лет пять. Лерка, например, в этом возрасте буквально фонтанировала всякими выдумками.

— Нет, мне было двадцать пять лет. Просто все мои подруги тогда уже были замужем и активно улучшали демографическую ситуацию, а я всё «в девках» сидела и читала книжки о любви. Меня постоянно пытались с кем-то свести. Или задавали неудобные вопросы. Потому и пришлось придумать Фёдора.

— А потом появилсяон , да? И вовсе не Фёдор. Прости, Есения, я понимаю, что не имею права, но никогда не перестану ревновать тебя к нему.

— Думаю, со временем ты поймёшь, что ревновать к прошлому — занятие бессмысленное и деструктивное. Это саморазрушение.

«Всё так, любимая! Но только тогда, когда прошлое остаётся прошлым и не лезет в чужую реальную жизнь», — уныло подумал мужчина, но сказал совсем другое.

— А ведь я тогда уже четыре года был один. То есть, с Лерой и с родителями, конечно, ноодин . Почему мы не встретились тогда? Где ты была?

— Ты бы на меня и не посмотрел, Федя! Надо было видеть, какой я была!

— Мне-то хоть не ври, Есения! Думаешь, твой... этот... отец Андрея в женщинах понимает, а я лошок?

— Понимаешь в женщинах, да? — прищурилась Есения.

— Ну а как?

— Тогда с этого места поподробнее! Я, знаешь ли, тоже бываю ревнивой!

Всё же ей удалось хотя бы временно увести его от мрачных мыслей, но день клонился к вечеру, и пора было ехать домой. Фёдор уговаривал её остаться, однако Есения сочла, что две ночи подряд стеснять его — это уже перебор. Во всяком случае, пока.

— Надо ситуацию проконтролировать, Федя, — пояснила она. — Заставить маму и папу измерить давление, они сами не сподобятся, пока не прижмёт. Понимаешь? Я никогда не смогу оставить их без присмотра. Они всегда были моей главной опорой и поддерживали меня во всём.

— Ну вот, стыдно стало, — смутился Калинин. — Я не умею так душевно говорить о своих стариках, хотя они тоже замечательные. И всегда на моей стороне. Сейчас отвезу тебя и поеду к ним. У них наверняка баня сегодня.