Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 33 – Ася Исай

— Пусти меня, Артур! — рыдаю, вцепляясь обеими руками в лацканы его пальто, пытаясь отшвырнуть его с дороги. Слезы текут по щекам, смешиваясь с сажей, застилая зрение. — Она там! Она сгорит! Я должна… я должна туда пойти!

Семнадцать лет назад на той проклятой помолвке, — он разжал пальцы. Он отпустил мою талию, чтобы не испачкать свою идеальную репутацию. Он позволил мне упасть в грязь, выбрал себя, свой комфорт, свой статус.

Но не сейчас.

Сейчас Артур делает то, что разрушает всю мою выстроенную годами систему координат.

Его лицо искажается судорогой. Мышцы на челюсти ходят ходуном, когда он стискивает зубы так, что слышен скрип. Он перехватывает мои руки, отрывает их от своей одежды и с колоссальной, жестокой силой отшвыривает меня назад, прямо в подоспевшие руки спасателей.

Я отлетаю на несколько метров, больно ударяясь спиной о грудь какого-то пожарного в боевке.

— Я не потеряю вас обеих! — рычит Артур.

Этот крик перекрывает гул пожара. В этих шести словах, брошенных мне в лицо, — вся боль, всё раскаяние, вся невыносимая тяжесть его семнадцатилетнего одиночества и искупления. Это не слова. Это клятва, подписанная кровью.

Прежде чем я успеваю сделать вдох, прежде чем успеваю дернуться вперед, Артур делает то, от чего мое сердце окончательно останавливается.

Одним резким, хищным движением он сбрасывает с плеч свое дорогое пальто, бросая его прямо в черную грязь под ногами. Оно падает, как сброшенная змеиная кожа, как символ всей той фальшивой, богатой жизни, ради которой он когда-то предал нас.

Он не ждет пожарных. Он не ждет, пока они развернут рукава или наденут на него кислородную маску. Он даже не оборачивается.

Артур наклоняет голову, закрывая лицо рукавом пиджака, и на полной скорости врывается прямо в зияющую, плюющуюся огнем пасть разбитых дверей школы. Туда, где температура плавит металл. Туда, где нет кислорода.

— Артур!

Но ответом мне служит лишь оглушительный грохот обваливающейся где-то внутри здания потолочной балки и сноп раскаленных, ярко-оранжевых искр, взметнувшихся в черное небо.

Густой, непроглядный, удушливый дым мгновенно смыкается за его спиной, проглатывая его целиком. Без остатка.

Мои ноги окончательно отказывают. Я оседаю прямо в грязный снег, чувствуя, как пожарные пытаются оттащить меня дальше от здания, за оцепление. Их голоса звучат как сквозь толщу мутной воды. Сирены превращаются в белый шум. Огонь ревет, пожирая мою школу, моего ребенка и мужчину, которого я, как оказалось, никогда не переставала любить.

Мир вокруг меня сжимается до размеров пылающего дверного проема, за которым только что исчезла вся моя жизнь. И в наступившей внутри меня абсолютной, звенящей тишине я понимаю только одно: если они не выйдут оттуда… я умру прямо здесь.

Глава 20

Время теряет свою привычную форму, превращаясь в раскаленную, тягучую смолу, которая медленно, капля за каплей, затапливает мои легкие с каждым прерывистым вдохом.

Минуты больше не состоят из секунд. Они состоят из хруста лопающегося от сумасшедшей температуры стекла, из утробного, голодного рева пламени, из криков пожарных и воя сирен.

Неотрывно смотрю на зияющую черную пасть дверного проема. Туда, где бушует огненный шторм. Туда, где исчезла вся моя жизнь. Мой ребенок. И мужчина, который только что шагнул в этот ад с голыми руками.