Книга Сто шагов до счастья, страница 57 – Ольга Гусевицина

— Почему? — Макс сделал несколько шагов навстречу. — Я верю.

Но Мариша резко отвернулась от него к вязу, чтобы скрыть брызнувшие из глаз слёзы. «Господи, да если было бы иначе, разве я стояла бы здесь и сейчас с тобой один на один? Может быть, мы больше никогда не увидимся, а ты держишь меня на расстоянии, как прокажённую, и спрашиваешь, люблю ли я тебя? Зачем так со мной чтобы потом посмеяться?» — проносились в голове невысказанные вопросы. Неожиданно она вспомнила фразу, сказанную, по словам Жорика, Максом в её адрес, когда они в первый раз подрались. Повернулась к Максу, несмотря на мокрое от слёз лицо.

— Почему так? — Мариша медленно выговаривала каждое слово. — Как ты там сказал… Для тебя курица не птица, баба не человек?

Макс дёрнулся от её слов всем телом, будто она ударила его наотмашь.

— Это не так, — тихо вымолвил он. — Это не я, это…

Макс повернулся и со всего размаху ударил кулаком по столбу беседки. Мариша даже вздрогнула от глухого звона. Макс, не проронив ни звука, снял перчатку и, собрав немного снега с перекладины беседки, приложил холодный комок к ушибленному месту.

— Сколько сейчас времени? — Он поморщился, натягивая перчатку.

Мариша посмотрела на часики на руке.

— Половина первого.

— Уже? — Лицо Макса помрачнело. — Мне нужно идти, — снова морщась, будто от зубной боли, произнёс он. — Меня ждут, я уже опоздал.

— Ну и что, я тоже, — Мариша обиженно поджала губы, зная, что получит нагоняй от бабушки, если та не спит.

— Нет, мне действительно надо идти, меня ждут, — в голосе Макса звучало сожаление.

— Кто? — Мариша закусила губу.

«Вот как? У него есть к кому торопиться. Тогда зачем пошёл со мной? Надеялся по-быстрому отделаться? Какая же я дура!» — мысли проносились в голове, жаля в самое сердце.

— Ну дяди, тёти… Там такое дело… Надо! — Он сложил руки в умоляющем жесте. — Ну что я, тебя обманывать буду?

«Дяди, тёти…» — прокрутила Мариша в голове его слова и неожиданно всё поняла. Он просто обязан был в определённое время быть дома, чтобы не закрыли опять в отделении милиции.

— Я пойду, — Макс улыбнулся, отдал ей честь и повернул к тротуару.

Как же невыносимо было видеть его спину! Понимать, что вот сейчас он уйдёт — и всё. Всё! Ни объятий, ни поцелуя на прощание.

— Иди сюда, — сорвалось с её губ.

Макс сделал ещё несколько шагов.

— Иди сюда! — не скрывая отчаяния, повторила она.

Макс остановился. Повернулся, словно в замедленной киносъёмке, и посмотрел ей в глаза. Сколько же муки в них было!

— Мариша! Я тебя тоже люблю! — вдруг выдохнул он. — Но мне, правда, нужно идти.

От его признания её обдало жаром. Словно Мариша открыла дверь, за которой полыхал огонь. Горло сжало спазмом. Она сделала глубокий вдох.

— Иди сюда, — её голос был чуть громче шёпота.

Макс колебался ещё несколько мучительных секунд. Его брови сошлись над переносицей, а глаза стали совсем чёрные. Быстрым шагом он вернулся к Марише, сам нарушив поставленные до этого границы. Стянул перчатку и подал ей руку. Она сжала горячую ладонь, ощущая дрожь его тела, и мысленно умоляла: «Поцелуй меня на прощание! Поцелуй меня!»

— Мне нужно идти. — Макс смотрел в её глаза, не двигаясь с места.

«Поцелуй меня!» — мысленно повторила она — ведь именно за этим вернула. Сказать же вслух у неё не хватало решимости. Она лишь с силой вцепилась в его ладонь, боясь отпустить.