Книга Сто шагов до счастья, страница 2 – Ольга Гусевицина

В тот год, когда Максу исполнялось семнадцать, до путча в Москве оставался месяц, а до развала СССР — пол года. Только в его родном городке на крошечном рынке местные бабки по-прежнему без страха продавали овощи, ягоды и фрукты с огорода и ещё знать не знали, что такое «крыша», которой нужно платить за возможность торговать. Главным бандитом считался пьяница Генка, которого никто не боялся, а разборки между собой устраивали только местные пацаны. Бывало, сходились стенка на стенку группировками из разных районов, но и то лишь до первой крови.

Июльское солнце жарило немилосердно. Лишь к вечеру появились тучи и прошёл дождь, а уже через час на раскалённом асфальте от луж не осталось и следа.

Улицы погрузились в густые сумерки. Редкие фонари лишь обозначали повороты дороги. По случаю праздника Купалы на центральной площади включили прожектор. На всю округу слышался концерт, на который собрались жители города, а после выступления артистов директор клуба Филимоныч обещал для молодёжи дискотеку до утра.

Обойдя площадь, Макс уселся на лавочке. В мозолистых ладонях он крутил хрупкую веточку американского клёна, подобранную у подъезда. Эти деревья заполонили всё вокруг, словно сорняк, образовав густые заросли.

Веточку мог бросить кто угодно, но в душе Макса поселилась надежда, что её оставила Мариша. Прошлым летом она всегда оставляла такие на лавке, когда проезжала на велосипеде мимо его дома. И вот кленовые листочки появились вновь. Не найдя её на площади, Макс решил ждать Маришу там, где хорошо просматривался перекрёсток улиц Ленина и Набережной, с которой она могла выйти на площадь.

Вскоре к нему присоединился лучший друг Ванька. Нередко одетые во всё чёрное, с одинаковыми причёсками, они выглядели как близнецы. В полумраке их можно было различить только со спины по курткам. На чёрной джинсовке Макса красовался вышитый на всю спину орёл.

— Может, уже пойдём к нашим? — в очередной раз предложил Ваня.

— Слушай, хочешь — вали! Я тебя не держу.

Макс хлопнул по руке, превратив комара в кровавое пятно.

— Что ты кипятишься? — дал заднюю Ваня.

— Да ну! Я холоден, как гора Килиманджаро, — Макс поднял голову и тоскливо посмотрел на первые звёзды.

«Зорка Венера ўзышла над зямлёю, Светлыя згадкі з сабой прывяла… Помніш, калі я спаткаўся з табою…» — неожиданно всплыли в памяти строки из школьной программы. Он не был поклонником поэзии, но это стихотворение Максима Богдановича помнил наизусть. Было в нём что-то такое, что заставляло его грустно улыбаться.

Макс не знал, как быть. Может, стоило поговорить с другом о Марише. Да только что сказать о той, которая самому казалась прошлогодним миражом?

— О, смотри, а это ещё кто? — Ваня толкнул Макса в бок.

Из тёмного поворота Набережной улицы на Ленина повернули женщина и две девушки. Макс затаил дыхание, ожидая, когда они выйдут на освещённый участок.

«Мариша!» — выдохнул он. А рядом — её сестра и мама.

— Здравствуйте! — громко произнёс Макс, когда троица проходила мимо.

— Здрасте! — отозвался девичий голос.

Макс расплылся в счастливой улыбке. Всё же не зря час комаров кормил!

— Кто это? — Ванька повернулся к Максу. — Ты её знаешь?

— Ну, в нашем городке трудно кого-то не знать. Вопрос только в том, насколько близко, — засмеялся тот, поймав на себе удивлённый взгляд друга.