Книга Моя маленькая Надежда, страница 59 – Рина Фиори

Умело перевожу тему. Впрочем, рука Нади меня и в самом деле волнует. Чуть не прибил вчера этого придурка, который толкнул девушку.

Только Скворцова молчит. Голову опустила, что-то там рассматривает на полу.

— Эй, ты чего? – руки меня не слушаются, живут своей жизнью. Пальцами касаюсь подбородка девушки, слегка приподнимаю его.

Убираю с её лица выбившуюся из причёски прядь волос, не могу отвести взгляд. Она такая милая, чистая, открытая. Хочется смотреть бесконечно. Становится так спокойно внутри, что угодно отдал бы, чтобы этот покой был со мной всегда.

— О, Надя! – Мышкина выскакивает, словно из-под земли. Откуда она вообще здесь взялась?

Скворцова отпрыгивает от меня, словно я заразный. А Вера пялится широко открытыми глазами, будто на месте преступления нас застукала.

— А-а, я в-всё… – заикается. Рукой в сторону кассы машет, – пойду я туда.

Мышкина уходит, а следом за ней и Надя.

Прихожу в себя спустя минут пять, когда мимо начинают ходить люди.

Это я что, как дурак, стоял и пялился вслед девушки столько времени?

— Пойдём в столовую, а? – канючит Мышкина в пятый раз за последние десять минут. – Я уже желудок не чувствую.

Складываю руки на груди, демонстративно отворачиваюсь, стараясь сделать вид, что не слышу её нытья.

До конца большой перемены ещё пятнадцать минут, и это знатно напрягает, учитывая настойчивость, с которой Вера взялась жаловаться на свою горькую судьбу.

Я и сама немного проголодалась, но ради достижения великой цели готова потерпеть. А вот подруга, похоже, собирается сдаваться.

— Смотри! – вытягивает руки вперёд, демонстрируя широкие рукава своей блузки. – На мне уже одежда болтается, а значит, можно отпраздновать результат, да?

Смотрю на неё хмуро снизу вверх и медленно качаю головой, давая понять, что уступать не собираюсь.

— Во-первых, эта блузка всегда на тебе так сидит, словно её без выкройки шили, – стараюсь говорить сдержанно. – Взяли кусок ткани, сделали три дырки и прострочили в нужных местах. Так что этот аргумент в топку. А во-вторых, чем, позволь поинтересоваться, ты собираешься отмечать похудение, м? Двойной порцией жирного пересоленного плова, или парой десятков пирожков?

— Ну, знаешь! – фыркает обиженно. – Я столько никогда не ела, так что не надо тут!

Грозит мне пухлым пальчиком, хватает с подоконника рюкзак и уходит в сторону лестницы. Ну, хоть в столовую не пошла, и то хорошо. Зря я что ли голодаю?

Мысленно подмечаю про себя, глядя вслед удаляющейся подруги, что юбка на ней и вправду стала сидеть немного свободнее. Это хорошо, это просто отлично, но Мышкину лучше пока не радовать раньше времени. Иначе точно сорвётся.

Следующая перемена кажется ещё длиннее предыдущей, хотя по факту, она короче на десять минут. На уроках я отвлекаюсь на пресловутый гранит, а вот во время перерыва организм явственно напоминает, что привык питаться пусть и низкокаллорийно, но более-менее часто.

Нахожу свободное место возле окна, смотрю на то, что творится на улице. Третий день дует сильный ветер, а ещё периодически с неба срывается снег. Крупные хлопья кружат в долгом танце то опускаясь ниже, то вновь взмывая вверх. И только вдоволь насладившись пляской, ложатся на землю.

Мышкина пристраивается возле соседнего окна и простреливает меня злобными взглядами. Правда, так забавно при этом дует губы, что воспринимать всерьёз её поведение не получается.