Книга МутаХамис, страница 6 – Дмитрий Шерстенников

Когда Николай рассказал Сергею Евгеньевичу об открытии, тот неприветливо сказал: «Все ученые уже давно открыли» и посоветовал почитать книги по истории. Реакция Сергея Евгеньевича обожгла Николая. Он давно привык к человеческому нелюбопытству, но совет — вместо живого обсуждения аргументов почитать научные книги — был жесток: очевидный смысл совета был — не лезть со свиным рылом в калашный ряд. Однако, несмотря на скепсис, Сергей Евгеньевич обещал помочь: ему хотелось блеснуть своим английским и владением компьютером. Всю следующую неделю, встречая Николая на работе, Сергей Евгеньевич ему улыбался, а накануне следующих выходных торжественно пригласил к себе домой на обед — работа явно была сделана.

«Заходи в моё логово» — сказал Сергей Евгеньевич. Когда накрытый его женой обед был съеден и по его настоянию запит водкой, он провёл Николая в насквозь прокуренную маленькую комнатку — с книжными полками и компьютером. Небольшой стол прогибался под гигантским ящиком монитора с отливающим синевой защитным экраном. Клавиатура была до черноты заляпана липкой грязью. Ещё на столе умещались два раскрытых словаря, очки, пепельница, две чашки — одна с чаем, другая пустая, но с чайной ложкой с намотанным на неё засохшим пакетиком чая, красный карандаш без грифеля и совсем уж пустяки, например, обсосанный леденец, чистоплотно положенный на фантик, чтобы не прилипали крошки, лежавшие вокруг.

Сергей Евгеньевич увлекся написанием письма и был настроен подробно поговорить об этом. Николай с тоской понял, что быстро ему не вырваться.

«Пришлось мне порыться в интернете. Министра твоего зовут Захи Хавасс, он генеральный секретарь верховного совета древностей» — с удовольствием выговорил Сергей Евгеньевич. Он с гордостью показал на тусклом экране какой-то текст на английском. Указав Николаю на маленький вертящийся стул с протёртой обивкой, из под которой кое-где вылез поролон, он надел очки и торжественно принялся читать письмо вслух по-английски. Потом со словами: «А, ты же не понимаешь по-английски», он, спотыкаясь, прочитал письмо по-русски. В голове у Николая после рюмки водки немного шумело. Письмо ему понравилось, сам он бы не догадался написать египетскому министру так многословно и льстиво.

Принтер Сергея Евгеньевича, заляпанный и пыльный, печатал со злым скрежетом, как будто не печатал на бумаге, а уничтожал её, он то зажёвывал бумагу, то жалел картридж и строчка получалась едва видной. Наконец, с третьего раза чудо распечатывания произошло и Николай совсем уже хотел поблагодарить и бежать, но тут Сергей Евгеньевич напомнил ему, что письму нужен конверт с правильным адресом, конверт у него был. По его настоянию, они еще выпили за успех, и еще час выводили прямой и обратный адрес — задом наперед, как полагается в английском.

В следующую субботу Николай возвращался на электричке из Москвы из египетского посольства. Он был в отличном весеннем настроении: наконец-то он перестал впустую фантазировать, сидя в Рязани, и дело с его письмом сдвинулось.

Посольство Египта — с фашистского вида орлом на золотой табличке — он с трудом обнаружил в тихом московском переулке. Вылезший из будки полицейский с сонным лицом и широкими бёдрами показал подъезд, куда отнести письмо. Из подъезда навстречу Николаю выскочил египтянин — смуглый мужик с бородкой и выразительными печальными глазами — и повелительным взмахом руки его остановил. Из подъезда трое чернявых парней в белых рубашках начали выносить и грузить в газель какие-то коробки. Вдруг одна из тяжелых коробок упала, и оттуда высыпались пачки документов. Мужик с печальными глазами, метнув быстрый взгляд на Николая, прикрикнул на уронившего парня. Тот было начал оправдываться, но "печальные глаза" нетерпеливо перебил его, заорав: "Ла-ла-ла-ла…" — парень, помалкивая, стал на коленях собирать рассыпавшееся. Пока Николай ждал, он заметил, что из труб посольства идёт густой дым: посольство жило своей дипломатической загадочной жизнью. Николай неуверенно вошёл внутрь — просторный холл с креслами был пуст. Побродив, он, наконец, нашёл какого-то парня, говорившего по-русски, путаясь, рассказал ему про своё открытие и упросил взять письмо в верховный совет древностей. Николай вышел из посольства и медленно пошёл на вокзал.