Книга Их второй шанс, страница 7 – Кэти Роберт

Исаак вздохнул.

— Это не то, чего я хочу.

— Ты мог бы одурачить меня. — Ноэми не была ближе, но её голос притягивал его, уговаривая снова встретиться с ней взглядом. Почему он не мог оставить эту женщину в покое? Можно было бы подумать, что он уже усвоил урок, но, с другой стороны, Исаак всегда был тупым сукиным сыном, когда дело касалось Ноэми Хаксли.

Она начала скрещивать руки на груди, но на полпути бросила это движение.

— Что, если это на время? На три дня. Я причинила тебе боль, и мне жаль. — Она выпрямилась, расправив плечи. — Срывайся на мне. Всё это. Весь этот гнев, разочарование и остальная ерунда. Накажи меня, если это всё исправит.

Ничего нельзя было исправить. Она знала это, даже если прямо сейчас тянулась к нему, чтобы продлить это прощание. Потому что это было именно так — их последнее прощание. Как только принц женится, не будет никаких важных событий, которые потребовали бы от Ноэми охраны, а если бы и были, она привела бы своих людей. Даже когда она была во дворце по семейным делам, он мог планировать это и избегать её соответственно.

— Ты хочешь, чтобы я отыгрался на тебе, — медленно произнёс Исаак, давая ей время передумать.

Исааку следовало бы быть умнее. Как только Ноэми вступила на путь истинный, даже ураган не смог бы сбить её с курса. Она кивнула, и что-то похожее на облегчение промелькнуло на её лице, когда он отвернулся от двери.

— Да. Это именно то, чего я хочу.

— Ты чувствуешь себя виноватой, Ноэми? Или ты просто ищешь предлог, чтобы снова поиметь меня?

— И то, и другое. — Без колебаний. И, конечно, без малейшего смущения.

Он любил её так сильно, что не мог дышать. Так не должно было быть. Годы, боль и разбитое сердце, о которых писали шекспировские трагедии, должны были заглушить все его чувства к этой женщине.

Уйти было единственным выходом. Когда она ушла, он сохранил лишь малую толику своего здравомыслия, и за это время Исааку удалось наполовину выбраться из этой ямы. Не до конца. Он не был уверен, что когда-нибудь снова станет целым. Больше, чем множество шрамов, больше, чем битвы его юности, ночь за ночью он просыпался в ужасе от воспоминаний о том, как губы Ноэми произносили слова:

«— Всё кончено. Теперь я глава семьи Хаксли, и я больше не могу быть с тобой. Никогда больше».

Никогда больше.

Эти два коротких слова всё ещё преследовали его.

Но когда он открыл рот, чтобы отказать ей, слова застряли в горле. Вместо них возникли другие слоги, лишая его остатков здравого смысла.

— Ты хочешь умолять, Ноэми? Тогда встань на свои грёбаные колени.

Колени Ноэми коснулись ковра, прежде чем она приняла осознанное решение подчиниться грубому приказу Исаака. Она просила об этом, требовала этого, давила и давила на него, пока он не почувствовал себя загнанным в угол и не набросился на неё. Так почему, чёрт возьми, ей было так больно стоять на коленях и наблюдать за ним?

Это только на время.

Слова не имели смысла. Время не имело значения. В этот момент они были только вдвоём, без прошлого, преследующего их по пятам, и без будущего, о котором можно было бы говорить.

Исаак наблюдал за ней своими светлыми глазами, пока запирал дверь и стягивал рубашку через голову. Он двигался легко, давняя боль в левом плече, очевидно, больше не беспокоила его, и расстегнул джинсы, чтобы стянуть их вниз по мускулистым бёдрам. Обнажённый, он всегда казался ещё крупнее, как будто, когда с него снимали приличную одежду, он открывал свою истинную сущность.