Книга Начать сначала, страница 42 – Ольга Баринова

Герцог Вольфганг фон Ауэр получил письмо от Нины вечером, когда разбирал документы в своем кабинете.

Секретарь принес его вместе с другими бумагами — неприметный пергамент, без украшений, с простой сургучной печатью. Никакого герба. Никаких лент.

Герцог узнал почерк — торопливый, с нажимом, буквы прыгали, как будто писавший очень спешил или очень волновался.

Он вскрыл конверт первым — раньше донесений с границы и прошений купцов.

Прочитал.

И лицо его медленно налилось краской — не от смущения, от гнева.

Письмо было коротким.

«Ваша светлость.

Мою служанку Лизхен арестовали по ложному обвинению в краже. Свекровь утверждает, что Лизхен украла ее драгоценности. Это ложь. Драгоценности — мои. Они были частью моего приданого, но после свадьбы «потерялись». Теперь они «нашлись» у свекрови, и она обвиняет мою служанку.

Лизхен — единственный человек, который был со мной в самые темные дни. Она не воровка.

Я не прошу вас о милости. Я прошу о справедливости.

С глубочайшим уважением,

Баронесса Нинель фон Торн».

Герцог перечитал письмо. Потом еще раз. Потом молча протянул его секретарю.

— Что скажешь?

Секретарь — худощавый, близорукий, но умный, как сто чертей — пробежал глазами пергамент и покачал головой.

— Темная история, ваша светлость. Если драгоценности действительно принадлежали баронессе, то они не могли быть украдены у ее свекрови.

— Вот именно, — герцог встал, прошелся по кабинету. — Я хочу знать все. Все про эту семью. Приданое баронессы Нинель. Где деньги. Где земли. Где драгоценности. И про эту служанку — Лизхен. Кто арестовал? На каком основании? Где она сейчас?

— Слушаюсь, ваша светлость.

— И побыстрее. У меня такое чувство, что здесь не все чисто…

Секретарь ушел, а герцог все сидел над письмом Нины, перечитывая его раз за разом.

Он открыл ящик стола и достал старую, пожелтевшую бумагу – донесение о гибели Эльзы. Он не мог её выбросить. И не мог читать без содрогания.

«С прискорбием сообщаю, что карета герцогини была атакована на лесной дороге близ Эрнсталя. Нападавших было пятеро. Охрану перебили. Герцогиня скончалась на месте. По предварительным данным, нападение готовилось на вас, ваша светлость...»

Он отшвырнул бумагу, встал и подошёл к окну.

Внизу, во дворе, стражник зажёг факел. Жёлтый свет на секунду осветил кабинет — и лицо герцога. Лишенное привычной холодной строгости, оно теперь обнажало лишь глубокую боль.

— Я не защитил тебя, Эльза, — прошептал он в темноту. — Я опоздал. Я должен был находиться в той карете, но выбрал дела вместо того, чтобы быть с тобой...

Он помолчал.

— А теперь эта женщина... она тоже нуждается в защите...

Он не договорил.

Перед глазами стояло лицо Нины — уставшее, с полосой глины на щеке, с этими огромными серыми глазами, которые смотрели на него без страха.

— Я должен держаться от неё подальше, — сказал он вслух. — Ради нее самой...

…В тот же вечер в ворота Гранфельда въехал всадник.

Он был один — без слуг, без охраны, на уставшей лошади, которую явно загнали. Плащ в дорожной пыли, сапоги в грязи, лицо хмурое и усталое.

Нина вышла на крыльцо, щурясь от заходящего солнца.

— Любезная госпожа, — всадник приподнял шляпу. — Прошу прощения за беспокойство. Я сбился с пути. Ехал в замок герцога, на охоту, а дорогу потерял в ваших… — он запнулся, подбирая слово, — живописных окрестностях.