Книга Начать сначала, страница 14 – Ольга Баринова

— Потерпи, милая, — твердо сказала Нина. — Мы уже близко. За этой грядой болот начинаются сухие земли. А там и до Гранфельда недалеко.

Лизхен кивнула, но ноги ее дрожали. Платье промокло насквозь, волосы слиплись, лицо было серым от усталости. Нина чувствовала себя немногим лучше — каждое движение давалось с трудом, но она не могла остановиться. Остановка означала смерть. Или хуже — возвращение в замок.

Они двинулись дальше.

Болото становилось все более опасным.

Нина, прибегая к памяти Нинель, которая выросла в этих местах, ступала осторожно, проверяя каждую кочку длинной палкой. Лизхен шла след в след, стараясь не смотреть по сторонам.

— Госпожа, — вдруг сказала она. — Вы слышите?

Нина замерла.

Где-то впереди, в тумане, кто-то плакал и звал на помощь.

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите!

— Туда, — сказала Нина и рванула вперед, забыв об осторожности.

Она провалилась по колено, выдернула ногу, споткнулась о корень, упала, вскочила и побежала дальше. Голос становился все ближе.

А потом она увидела девочку, лет двенадцати-тринадцати, худую, светловолосую, в мокром сером платье. Она стояла по пояс в трясине и медленно погружалась дальше. Ее руки судорожно хватались за тонкие ветки кустарника, но те ломались, и девочка с каждым движением уходила вниз все глубже.

— Держись! — крикнула Нина, подбегая.

Она легла на живот на ближайшую кочку, протянула девочке свою палку.

— Хватайся!

Девочка попыталась, но пальцы скользили по мокрому дереву. Трясина уже доходила ей до груди.

— Лизхен! — закричала Нина. — Лизхен, давай сюда! Держи меня за ноги!

Лизхен подбежала, упала на колени, вцепилась в лодыжки Нины.

— Когда я скажу – сразу тяни! — крикнула Нина и перегнулась через край кочки.

Она ухватила девочку за холодное, скользкое запястье и дернула. Трясина не отпускала.

— Еще!

Девочка, судорожно вцепившись в Нину, барахталась и плакала.

— Не бросайте меня! Не бросайте!

— Держись крепче, — сквозь зубы процедила Нина. — Еще раз!

Они рванули одновременно. Трясина чавкнула, выпустила добычу — и девочка вылетела на кочку, вся в грязи, дрожащая, но живая.

Нина отползла назад, тяжело дыша и легла на спину. Голова ее кружилась от пережитого напряжения. Ее новое слабое тело не было готово к таким нагрузкам. Лизхен сидела в грязи и плакала. Девочка обняла себя за плечи руками и зарыдала в голос.

— Тише, тише, — сказала Нина, погладив ее по мокрым волосам. — Все позади. Ты в безопасности.

— Я… я пошла за грибами, — всхлипывала девочка. — Бабушка послала, а я… я забрела не туда, а потом… потом…

— Потом трясина, — кивнула Нина. — Как тебя зовут?

Девочка промолчала.

— Детка, слушай меня внимательно. Ты знаешь дорогу отсюда до сухого места? До людей?

Девочка кивнула, вытирая нос рукавом.

— Знаю, конечно, мы там живем. Там, за теми деревьями, наш хутор. Рядом. Совсем рядом. Я думала, докричусь до них.

— Веди, — сказала Нина, поднимаясь.

Хутор оказался в двадцати минутах ходьбы — три небольших дома из темного дерева, окруженные покосившимся забором. Во дворе квохтали куры, пахло дымом, травами и навозом.

Из крайнего дома вышла старуха — сухая, сгорбленная, с лицом, похожим на печеное яблоко. Увидела грязную, мокрую внучку и всплеснула руками.

— Боги милостивые! Что случилось?!

— Бабушка, — девочка бросилась к ней и зарыдала. — Я чуть не утонула!