Книга Новое тело для попаданки, страница 15 – Ариана Рос

— Роб? Что-то не так?

— Всё нормально, — отвечаю хрипло и продолжаю работу. Но непрошенная мысль засела занозой.

Где она сейчас? Жива ли? Если воронка выбросила меня в этот мир, то её могло затянуть куда-то ещё. Или убить. Или... я отгоняю более страшные варианты, но они лезут в голову, мешая сосредоточиться.

— Роберт! — голос Тома отрезвляет, — Кровь пошла сильнее.

Я смотрю на рану — действительно, задел мелкий сосуд. Чёрт. Соберись! Сначала парень, потом личное.

— Зажим, — командую я, и Том на этот раз подаёт инструмент чётко. Быстро накладываю зажим, перевязываю нитью сосуд. Дальше — дело техники.

Кость вправляется с хрустом, но я фиксирую её правильно. Теперь нужно наложить швы на мышцы, потом на кожу. Том смотрит на мои манипуляции с благоговением, как на древнее сакральное действо.

— Это... невероятно, — шепчет он. — Ты просто руками соединяешь ткани. Без магии. Как такое возможно?

— Практика, — коротко отвечаю я, затягивая последний узел. — Много практики. И хорошие учителя.

И снова мысли возвращаются к Марьяне. Она хотела стать моей ученицей. Учиться у меня. А я её гнал.

«Хирургия не для женщин», — эхом звучат мои собственные слова. Идиот. Самовлюблённый, чёрствый идиот. Она была готова работать сутками, грызть гранит науки. А я...Возможно я её убил.

— Готово, — говорю вслух, чтобы заглушить внутренний голос. — Теперь повязка. Нужна деревянная шина, если нет гипса. Конечно же его нет… И следите, чтобы рука была в покое. Через пару дней проверю швы, если заживёт нормально, за две недели оклемается.

— Я понял, — Том кивает. — Я прослежу. Роберт... спасибо. Ты спас ему руку. Целители бы не смогли без магии.

Я выхожу из лазарета, ноги подкашиваются. Не только от слабости после ранения, но и от тяжести внутри. Опускаюсь на каменную скамью в коридоре и прикрываю глаза.

*

Марьяна

Просыпаюсь оттого, что птица вспорхнула с соседней ветки, громко захлопала крыльями и унеслась прочь. Я вздрагиваю, открыв глаза, и зажмуриваюсь: солнце бьёт прямо в лицо, пробиваясь сквозь листву. Сажусь, растирая затёкшую шею. Тело одеревенело от долгого лежания в одной позе — казалось, от страха я пыталась срастись с этим деревом. Особенно ноют ноги, спина и плечи. Но вопреки всем ожиданиям, со мной ничего не случилось. Ночь прошла спокойно.

Я сползаю с ветки, продолжая разминать затёкшие руки. Кожа на ладонях стёрта — видимо, вчера в панике я цеплялась за острую траву. Подношу руку к лицу, рассматривая. Чужая рука. Тонкая, изящная, с длинными пальцами и розоватыми ссадинами на ладони. Она болит по-настоящему. По-моему. Значит, теперь это моя рука.

Я достаю из сумки краюху хлеба, откусываю и медленно жую, наслаждаясь вкусом. Запиваю водой из фляги. Живительная жидкость почти кончалась. Я покосилась на ручей — вода в нём прозрачная, но кто знает, что водится в здешних источниках. Ведующая не говорила, можно ли пить из лесных ручьёв. Лучше не рисковать.

Плащ за ночь высох. Я накидываю его и подхожу к ручью. Сажусь на корточки у самой воды, зачерпываю ладонями. Ледяная вода чуть обжигает кожу, но я всё равно умываюсь, смывая остатки сна и вчерашнюю усталость. Потом замираю, глядя на своё отражение.

Снова — миг отчуждения. Из воды на меня смотрит незнакомка. Я провожу пальцами по щеке — отражение повторяет движение. Кожа гладкая, бархатистая, без единой веснушки, совершенная. Пальцы скользят выше, к скулам — точеным, красивым. К вискам, где светлые, почти белые волосы выбиваются из общей массы и ложатся мягкой волной. Я рассматриваю себя долго, жадно. Глаза — огромные, серые, в обрамлении пушистых ресниц с небольшим естественным изгибом. Нос — аккуратный, губы — пухлые, насыщенно-розовые. Я касаюсь их кончиками пальцев, чувствуя мягкость, тепло.