Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 71 – Кейли Смит

У Женевьевы горели щеки, когда она поднялась на ноги и расправила одежду, стараясь не думать, сколь нелепо она выглядела. Но, обернувшись, она увидела, как Роуин пытается протиснуть широкие плечи в узкий проем, и прижала ладонь ко рту, подавляя смешок.

Он раздраженно фыркнул, перевернулся на спину, уперся руками в стену и вытолкнул себя наружу. Вероятно, в столь неловкие моменты он привык полагаться на магию, как и Женевьева. Честно говоря, она не могла поверить, что ему вообще удалось пролезть. Ни Грейв, ни Ковин бы точно не справились.

Пока Роуин закрывал потайной ход, она спросила:

— Чья это ванная?

— Грейва.

Она опешила.

— Ты рехнулся?

— Если бы мы попытались проникнуть в его спальню из коридора, то обнаружили бы две вещи, – начал Роуин, направляясь к туалетному столику, и принялся завешивать зеркало полотенцами. – Во-первых, она заперта. А во‑вторых, на двери там особо пакостная ловушка.

— Полагаю, он не знает о твоем самодельном проходе в его комнату? – спросила Женевьева, когда Роуин повел ее к выходу из ванной.

— Верно, – ответил он.

— Удивительно, что вы с Реми живете не рядом. Честно говоря, я надеялась увидеть его комнату.

Роуин остановился и приподнял бровь.

— Зачем?

Она пожала плечами.

— Меня изумляет, что у вас одинаковые лица, но при этом вы, похоже, не особо… близки. А еще интересно, есть ли у него столь же строгая система сортировки носков и белья. Длина, потом цвет, потом тип ткани, верно?

Он мрачно посмотрел на нее.

— Ты копалась в моих вещах?

— Немного отвлеклась, пока делала макияж перед маскарадом, – весело подтвердила она.

— Мы с Реми очень разные, – сказал он. – Кстати… чем он так тебя расстроил во время танцев?

— Удивительно, что ты вообще заметил мои переживания.

Он посмотрел на нее странным взглядом.

— Почему?

«Потому что меня постоянно окружают люди, но почти никто не обращал на меня столь пристального внимания».

Но вслух она этого не сказала. А ответила:

— Он сказал, ему меня жалко. Что я как мышь в ловушке. А мне надоели сравнения с грызунами. И жалость мужчин, которым на самом деле плевать, что со мной случится. Они видят во мне просто красивую девушку, которую должен спасти кто-то другой. Потому что сами не желают прикладывать никаких усилий.

Роуин долго молчал.

— Спасти от чего? От самой себя? На мой взгляд, ты вполне способна за себя постоять.

Дыхание Женевьевы сбилось – его слова задели за живое, и она совсем не ожидала такого удара. Она действительно была своим злейшим врагом. Любая пережитая опасность была запутанной паутиной, сплетенной ею собственноручно. И ей совсем не понравилось, как легко он это понял.

— Поэтому ты тогда остановился? – уколола она. – Ты спасал меня от самой себя? Страстоцвет на тебя совсем не подействовал?

— Думаю, ты прекрасно видела, какой он произвел эффект, – вкрадчиво ответил Роуин.

Она скрестила руки на груди.

— Потому что иначе ты бы ко мне даже не прикоснулся?

Он одарил ее насмешливой улыбкой.

— Ты добиваешься какого-то конкретного ответа, Женевьева? Никаких привязанностей. Разве мы не договорились?

Она нахмурилась.

— Да, договорились.

Похоже, он не поверил, но продолжать не стал. Женевьева молча наблюдала, как он повернулся к двери, осторожно приоткрыл ее и высунул голову в комнату, чтобы удостовериться, что все чисто. Планировка спальни Грейва почти полностью повторяла комнату Роуина – только кровать была обычного размера. Все было выкрашено в черный – даже мебель. Неудивительно, что этот человек так несчастен. Тьма давила, почти душила. Лишь два зеркала у стены напротив кровати немного разбавляли могильную атмосферу. Роуин принес еще полотенец и немедленно их завесил.