Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 37 – Кейли Смит

— А что ты предлагаешь? – парировала Эллин. – Раскрыть тайну Ноксу и убить ее?

Женевьева напряглась, когда у Грейва в глазах мелькнула искра коварства, но Эллин покачала головой.

— Нокс уже разослал приглашения, – предупредила она. – Если ты скажешь всем, что свадьба фальшивая, Нокс придет в ярость. Дело не только в смертной, Грейв. И не только в твоем отчаянном желании победить Роуина. Но, конечно, делай что хочешь.

Женевьева засомневалась, что по-прежнему столь же благодарна Эллин за защиту, но Грейв спорить больше не стал – видимо, слова сестры поумерили его явное желание вывести ее из игры. По крайней мере, пока.

— Виски или текила? – спросила Эллин у Женевьевы. – Грейв? Уэллс?

— Текила, – машинально ответила Женевьева. Грейв и Уэллс отказались, предпочтя бутылку чего-то фиолетового.

Пока Эллин перебирала стеклянные графины в шкафу, Грейв наклонился над стойкой, рассматривая Женевьеву. Он глянул на зеркало, словно проверяя, полностью ли оно закрыто, а потом проворчал:

— Как ты вообще здесь оказалась?

— Я приехала в Энчантру, чтобы ответить на письмо, которое твой отец отправил моей матери, – невозмутимо ответила она.

Уэллс откашлялся.

— Кто твоя мать?

Женевьева глубоко вздохнула, поднесла бокал к губам и залпом выпила обжигающую жидкость, после чего ответила:

— Тесси Гримм.

На лицах всех троих отразилось потрясение. Потом из дверного проема раздался тихий свист.

— Я не слышал этого имени уже несколько десятилетий, – сказал Севин, входя в комнату. Потом указал большим пальцем себе за спину и объявил: – Отец сказал, скоро будет пора вести тебя в сад.

От этих слов Женевьева почувствовала прилив адреналина и протянула бокал Эллин, молча прося добавки. Эллин с усмешкой выполнила просьбу.

— И ты говоришь, что ты не Офелия? – уточнил Уэллс, пока Женевьева делала более медленный глоток, наслаждаясь теплом, разливающимся по венам.

— Нет, я определенно не Офелия, – ответила Женевьева.

— Как там Тесси? – поинтересовался Севин, доставая что-то из кармана жилета. Красный леденец. Он произнес имя ее матери так, будто действительно ее знал – как дети знают взрослых, которые проводят с их родителями достаточно времени, чтобы запомнить их имена. Женевьева поняла – вероятно, все они когда-то лично знали Тесси Гримм.

— Лучше спроси, почему отец снова ей пишет, – проворчал Грейв.

— Ну, он писал не совсем ей, – призналась Женевьева. – Потому что она умерла. Несколько месяцев назад.

Севин открыл рот, а Эллин скрыла удивление ладонью.

— Что?

Все резко повернули головы: раздался голос Баррингтона. Он великолепно смотрелся в безупречном темно-сиреневом костюме с жилетом в тон и галстуком с узором пейсли. Неуместной казалась лишь горечь на его лице. Женевьева вздрогнула, слишком резко поставив бокал на стойку, и повернулась к мужчине.

— Простите. Я хотела рассказать раньше, но все произошло так быстро, и…

— Когда? – спросил он. Фиолетовые глаза сияли от эмоций, и он в ужасе прикрыл рот рукой.

— Прошлой осенью. Незадолго до… – Женевьева покачала головой и умолкла. – Я могу объяснить позже. После свадьбы. Думаю, нам нужно поговорить безотносительно этой проклятой игры.

Баррингтон на мгновение зажмурился, но прежде, чем она успела извиниться снова, переключил внимание на детей.