Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 135 – Кейли Смит

Роуин аккуратно отпустил руку Севина и встал.

— Побудешь с ним? – попросил он.

Она кивнула.

— Конечно.

Когда они ушли, она опустилась на колени рядом с Севином. Подняла его большую ладонь и осторожно сжала обеими руками. Он с трудом открыл глаза.

— Быть бессмертным – привилегия, правда? – прохрипел он.

Она печально улыбнулась.

— Я никогда так не думала.

Он попытался кивнуть, скривившись от боли.

— Ты права. Смертным повезло. Живешь, любишь, умираешь. А вечная жизнь означает, что у окружающих бесконечно много времени, чтобы причинять тебе боль.

— А я думала, это Грейв – серьезный, – попыталась пошутить она.

— Ах да, верно. Я просто только что умер, понимаешь. Но я немедленно вернусь к роли семейного шута.

Она принялась мягко массировать тыльную сторону его ладони, и он слабо сжал ее, давая понять, что она может продолжать.

— Если Грейв серьезный, а ты шут, то кто остальные? Раздадим им титулы? – предложила она, пытаясь отвлечь его от очередной волны боли.

— Ковин – плохой мальчик, – тяжело выдохнул Севин. – Или блудник. Как больше нравится.

Женевьева вспомнила раздвоенный язык Ковина и слухи о его скандальной связи с некоей Нессой Серпентайн.

— Согласна. В первый день он меня здорово напугал.

— Да? – спросил Севин. – Каким образом?

Она покраснела:

— Я видела, как он, эм, резал… себя?

Севин дернулся от болезненного смешка:

— Значит, ты видела, как он снимал напряжение.

Женевьева смущенно пискнула:

— Что? Хочешь сказать, он?..

Севин попытался улыбнуться:

— Не в том смысле. Мы – духи крови. Наша магия накапливается в крови, и, если мы не выпускаем кровь в определенном объеме, возникает перенасыщение. А это нехорошо. А еще мы пьем кровь, но это другое.

— Да, твои леденцы. Ты берешь их у вампиров, да?

— Да. – Он поморщился, пытаясь кивнуть. – Хотя стоило позволить тебе поверить в первую версию. Ковин бы повеселился.

— Ты невыносим, – пробормотала она.

— А ты очень милая, когда смущаешься.

— Прекрати со мной флиртовать.

— Ах да, я забыл, тебя интересует только Роуингтон. Романтик.

Настала ее очередь смеяться:

— Какой же Роуин романтик?

— А такой – он чуть не открутил мне башку, когда ты исчезла в зеркале в том лесу. А потом поклялся, что не выйдет из комнаты, пока не вернет тебя, – сказал Севин. – Честно говоря, я думал, ты погибла. Не говоря о том, что он сломал почти каждую кость в теле Седрика Рэтблейда, когда этот ублюдок зажал тебя в угол на маскараде. Он утверждает, что руку приложили мы оба, но на самом деле я только свернул Седрику шею, чтобы избавить его от мучений.

— Очень драматично, – одобрила Женевьева, представив эту картину. Помолчала и добавила: – Севин?

— Да, дорогая?

— Можно вопрос?

— Ты уже его задала.

— Клянусь, ваше семейство – самые невыносимые люди на свете, – фыркнула она.

На губах Севина заиграла улыбка.

— Справедливо.

«Да».

Женевьева прикусила губу.

— Как думаешь, можно полюбить кого-то всего за несколько дней?

— Мы, несомненно, способны возненавидеть кого-то за столь короткий срок – даже с первого взгляда. Не вижу причин, почему с любовью должно быть иначе, – сказал Севин. – Но боюсь, я не испытываю к тебе подобных чувств, дорогая. Ты не в моем вкусе.

Женевьева глубоко вздохнула и закатила глаза. А потом не удержалась и спросила: