Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 103 – Кейли Смит

Словно прочитав ее мысли, он пояснил:

— Ковин – большой сторонник щелчков. У него куда более садистские вкусы, чем у меня, но лишний способ оповещения не помешает, если рты… заняты.

Ей пришлось подавить очередной стон из-за образов, вызванных его словами, – и только тогда Женевьева осознала, насколько она возбуждена. Он хмыкнул и снова склонился к ее груди, дразня языком, – розовые бутоны почти болезненно сжались, а простыни пропитала ее влага. Он по-прежнему удерживал руками собственный вес – а значит, она не получала желанного трения там, где нуждалась больше всего.

— Прикоснись ко мне, – взмолилась она.

— Я прикасаюсь, – ответил он, лениво обводя языком сосок.

— Тогда трахни меня, – простонала она.

Он просунул между ними руку, и его пальцы едва ощутимо коснулись ее самого чувствительного места. Женевьева попыталась податься ему навстречу, но тени лишь сильнее натянули путы – сложили вместе ее запястья, вытянув руки над головой, и развели ее ноги в стороны. Роуин снова рассмеялся, выпрямился и встал на колени между ее ног, разглядывая ее фигуру и наслаждаясь мучениями.

— Я не собираюсь тебя трахать, – объявил он, положив ладонь на ее живот. – Пока что.

— Но… – запротестовала она.

— Я должен отблагодарить тебя, помнишь? – он снова встретился с ней взглядом. – Позволь показать тебе мою благодарность, проблема.

Рука мучительно медленно скользнула с ее живота вниз, и большой палец снова коснулся того восхитительного места.

— Если ты считала меня неутомимым противником, погоди – ты еще не знаешь меня как любовника.

Женевьеве было непросто сосредоточиться на его словах – Роуин наконец подарил ей необходимое трение: надавил большим пальцем на клитор и принялся вырисовывать на узелке нервов медленные круги. Она заскулила от удовольствия и забилась в теневых путах, но они не проявили ни капли милосердия, как и сам Роуин. Не убирая большого пальца, он скользнул указательным и средним внутрь нее, согнул их и начал двигать, пока она не пропитала его руку собственной влагой.

— Пожалуйста, – тяжело дыша, выдохнула она. – Мне нужно…

— Чего ты хочешь? – уточнил он, наблюдая, как она извивается. – Конкретнее.

— Хочу, чтобы ты попробовал меня на вкус, – томно сказала Женевьева, и собственный голос показался ей почти чужим. – Хочу чувствовать, как ты поклоняешься мне.

Роуин усмехнулся:

— Я существо из ада, поклонение не в моей природе, – он опустился между ног Женевьевы и коснулся ее языком, пробуя на вкус. – Но пока ты в моей постели, я сделаю из нее твой храм.

— Проклятье, – вскрикнула Женевьева.

Несколько новых щупалец принялись гладить ее кожу, сжимать соски и играть с волосами, в то время как Роуин продолжал работать языком. Его техника была безупречна: кончик языка выписывал на клиторе медленные круги, пока Женевьева не оказалась на грани экстаза. Но за мгновение до того, как она могла сорваться в пропасть, теневые конечности сжались – ровно настолько, чтобы причинить боль, оборвать наслаждение и отбросить Женевьеву от пика. Она почувствовала его улыбку, когда он переместил язык ниже, к ее входу, и снова принялся подводить ее к краю.

Он продолжал пожирать ее, и она заволновалась, что больше не выдержит, – Роуин оказался неутомим, как и обещал. И когда Женевьева в очередной раз приблизилась к пику, тени снова оттащили ее назад.