Книга Дом Вечности, страница 87 – Мара Вульф

Я не злюсь на Тристана. Не могу винить его за недоверие. Я ведь в самом деле едва не украла у них нечто более ценное, чем деньги или штаны. Но я снова загоняю эту мысль в темный уголок сознания. Сейчас не время и не место для чувства вины.

— Хочешь выпить? – спрашивает Малия у Аттикуса, но он качает головой:

— Спасибо. Нам пора. – Он берет меня за руку. – Было приятно познакомиться.

— Приходите как-нибудь еще! – кричит Малия нам вслед, пока Аттикус уводит меня прочь.

Первые несколько секунд я настолько ошеломлена, что даже не сопротивляюсь. Такое поведение на него совсем не похоже. Вот почему я не выдергиваю руку из его хватки, пока мы сворачиваем за угол.

— Ты нормальный вообще? Что это сейчас было? И откуда ты снова узнал, где меня искать? – Я скорее чувствую, чем вижу стену дома позади себя, потому что здесь, на узкой дорожке, нет ни одного факела. Однако лунного света хватает, чтобы разглядеть сверкающие злостью глаза Аттикуса.

— Я всегда знаю, где ты, – цедит он. – У меня почти безошибочное чутье на то, какую глупость ты собираешься выкинуть в следующий раз. О чем ты думала? Ты должна была вернуться несколько часов назад. Как собираешься это объяснить?

— Не твое гребаное дело, – бросаю я, внутри меня закипает гнев. – Я обязана подчиняться тебе только тогда, когда лечу на Калипсо. В остальное время ты мне не указ. Так что прекрати шпионить за мной.

— Я не шпионю. – Он сует руки в карманы, будто пытаясь удержаться от того, чтобы не придушить меня прямо сейчас.

— А что ты тогда делаешь? Это мой отец приказал тебе следить за мной? – Скорее всего, так и есть. – Или ты просто заскучал? Других дел больше нет? – Мне нужно взять себя в руки, чтобы не устроить скандал. – Я ухожу. Причем одна.

Аттикус не двигается с места.

— Я искал тебя, потому что… – Но вместо того, чтобы договорить, он берет мое лицо в ладони и целует меня. Его губы одновременно мягкие, как шелк, и твердые, словно металл. Я должна оттолкнуть его, но электрические разряды пронзают все тело, когда он ловко раскрывает мой рот и проводит языком по моему. Сердце бешено колотится. Он будто поглощает меня, да так жадно! И почему его поцелуи так сильно отличаются от всех, что были у меня раньше? Мои руки сами собой зарываются в его волосы. В воздухе разносится стон, но я не понимаю, исходит он от него или от меня. Возможно, мы стонем в унисон. Аттикус углубляет поцелуй и обхватывает меня за талию. Гладит ладонями по бокам, проводит большими пальцами по моей груди, и даже сквозь кожаную куртку я чувствую все так, будто он касается моей обнаженной кожи. Одна его рука лежит у меня на шее, вторая – под футболкой. Все происходит так быстро, как будто он пытается вернуться в тот самый момент, который сам же и прервал накануне. Я всхлипываю, и мы оба опускаемся на колени. Мне совершенно плевать на то, что трава под нами мокрая, что в любой момент кто-нибудь может нас застать, что я уже давно должна быть в башне. Все, что сейчас имеет значение, – это прикосновения и поцелуи Аттикуса.

— Я искал тебя весь день. – Его голос дрожит у моих губ. – Я сам не понимаю, как тогда смог остановиться. Пришлось принять четыре холодных душа.

— Меньше слов – больше дела, – приказываю я. Из нас двоих именно я никогда не могла насытиться. Даже когда он пытался быть благоразумным и напоминал, что нам нужно поспать.