Книга Дом Вечности, страница 84 – Мара Вульф

Проходя мимо прилавка со старыми настольными играми, я обнаруживаю потертую колоду карт и не могу удержаться от покупки.

К тому моменту, когда на город опускаются сумерки, мои линии времени становятся темнее, чем когда-либо прежде. На самом деле я должна возвращаться обратно в башню, но вместо этого иду к дому Малии. Я долго не могла вспомнить имя того парня, но в конце концов оно всплывает в голове. Малия назвала его Тристан. Довольно воинственное имя для математика.

Я приближаюсь к вилле и сразу слышу слабую музыку, доносящуюся сквозь заросший сад. Железный забор, отделяющий участок от улицы, едва держится прямо. По обе стороны от тропинки, ведущей к лестнице, кто-то воткнул в землю несколько факелов – удачная идея, иначе в темноте я легко бы свернула себе шею. Любопытство ведет меня на звуки гитары, и я выхожу на задний двор, который выглядит более ухоженным. Посреди огороженных грядок находится небольшая площадка с засохшей травой. По центру разожжен костер, вокруг которого устроилась дюжина ребят. Днем у нас обычно очень жарко, но с наступлением вечера становится ощутимо прохладнее. Я замечаю нескольких парней и девушек не старше двадцати пяти лет и четверых детей. Все они сидят или лежат на одеялах, переговариваясь вполголоса, пока один из парней перебирает струны гитары. Я прислоняюсь к стене дома и просто слушаю. Музыка прекрасна.

— Можешь подойти ближе к огню, – слышу я голос за спиной и вздрагиваю, прежде чем обернуться.

Малия узнает меня, и ее глаза удивленно расширяются:

— Не хотела тебя пугать.

— Все в порядке.

— Ты в тот раз так быстро исчезла, что я даже не успела тебя поблагодарить, – продолжает она.

— Не нужно.

— То, что ты тогда сделала… это было не обязательно.

Если бы она только знала, насколько права!

— Твой парень… – начинаю я, но не знаю, как сформулировать предложение.

— Яэль сейчас в лучшем месте, – шепчет она. Ее голос дрожит. – По крайней мере, так я себе говорю, когда слишком сильно скучаю по нему.

— Мне очень жаль. – Я не говорю ей, что этот «лучший мир», за который люди так отчаянно цепляются, всего лишь иллюзия. Его не существует. Когда у человека заканчивается время, он просто умирает. И больше ничего. Конец. У них есть лишь одна-единственная жизнь. И ее продолжительность зависит исключительно от того, как они ею распоряжаются.

— Хочешь присесть к огню? – Только сейчас я замечаю у нее в руках кувшин. – У нас есть немного разбавленного вина, но я добавила апельсин. Если хочешь…

Разумнее было бы попрощаться, но вместо этого я киваю, и она улыбается так, будто действительно рада меня видеть. Когда я подхожу вместе с ней к костру, все остальные немного пододвигаются и смотрят на нас снизу вверх.

Малия наливает вино в маленький стакан и передает мне.

— Это… – Она наклоняет голову в мою сторону.

— Эйвери, – представляюсь я. – Эйвери Асланидис.

— Она помогла мне с Яэлем. Я вам про нее рассказывала.

Раздается удивленный ропот.

— Здорово, что ты вернулась, – говорит парень с гитарой. Волосы у него собраны в пучок, а темные глаза внимательно изучают меня. – То, что ты сделала, просто потрясающе.

Я не знаю, что на это ответить.

— Привет, Эйвери, – приветствует меня темноволосая девушка с кожей цвета пустынного песка. Для жителей Акинфоса такой оттенок – большая редкость. Должно быть, она на год-два младше меня. Она встает с пледа, который делила с двумя мальчишками, похожими друг на друга как две капли воды. Я с интересом разглядываю их. У хронистов никогда не бывает близнецов. Наши предки считали, что они всегда являются противоположностями: один рождается с положительными качествами, а второй – с отрицательными. А поскольку при рождении невозможно понять, кто есть добро, а кто зло, то убивают сразу обоих. Жестоко, но если бы их оставляли в живых, то один мог бы повлиять на время другого и нарушить равновесие.