Книга Дом Вечности, страница 22 – Мара Вульф

— Прекрати. – Я выдергиваю руку. Но бежать мне некуда. С ужасом осознаю, что все вокруг смотрят на меня. В каждом взгляде горит вопрос: как?

Роуэн целует меня в лоб и осторожно обнимает, стараясь не задеть травмированное плечо, пока все присутствующие в столовой хлопают в ладоши, топают ногами и свистят. Я отмахиваюсь рукой, пряча смущение за улыбкой.

— Ты докажешь всем, что не обязательно рождаться штормовиком, – шепчет он мне на ухо. – Но лучше, чтобы никто этого не слышал, а то это богохульство.

— Теперь вернемся к Мэверику, – говорит Роуэн вслух, когда шум стихает. – Он всегда был таким красавчиком? Видели статью о нем в последнем вестнике? Все девушки с ума сойдут.

— Боишься, что тебе теперь ничего не светит? – язвит Уиллоу.

Он щелкает ее по носу:

— Даже если так, ты навсегда останешься моей поклонницей.

— Мечтай, – отмахивается она.

Роуэн скрещивает руки на груди и переводит взгляд на меня:

— Ну и?..

Я снова тянусь к чашке и делаю еще глоток, пытаясь выиграть время.

— Да, он и тогда был красавчиком. Но какая разница? Он должен сделать из нас штормовиков, а не давать советы по уходу за собой.

Роуэн звонко смеется и наклоняется к Уиллоу:

— Она что-то скрывает, да? Ну же, расскажи мне. – Он включает свой «щенячий» взгляд – тот самый, который позволяет ему уговорить Уиллоу на любую глупость. Но она лишь качает головой:

— Я ничего не знаю.

— Ага, понял! – Он хлопает себя по лбу. – Твоя сестра с ним встречалась, а ты ревновала!

Я закатываю глаза.

— Эмбер тогда здесь даже не было, – сообщаю ему. – Как тебе известно, ткачихи обучаются исключительно в Нариссосе. А Аттикус уехал из Акинфоса за несколько дней до того, как моя сердцеедка-сестрица вернулась. И да, она злилась из-за этого. Очень. – И неделями выливала на меня свое негодование.

— Ну вот! – не унимается Роуэн. – Теперь они оба здесь. Ткачиха и самый смелый штормовик за последние декады. Пара, созданная на небесах. – Он допивает свой сок. – Совет задарит их временем, чтобы они плодили одаренных детей.

Я так поспешно отодвигаю стул, что он с грохотом падает на пол. Вокруг нас воцаряется мгновенная тишина.

— Да, наверное, именно так все и будет, – холодно говорю я, не глядя ни на кого из своих друзей. – Простите, ребята, мне пора. Нужно еще взять немного порошка времени перед выходом.

— Ты можешь остаться здесь, – осторожно шепчет Уиллоу. – Все поймут. Или используй свой запас.

— Не получится. Он уже пуст, – отвечаю я. – Скоро вернусь.

Я выбегаю из столовой, будто за мной гонятся разъяренные гарпии, и замедляю шаг, только когда дежурный у входа, кивнув, открывает передо мной тяжелую дверь башни. Я выхожу на улицу, и мне в глаза ударяет тусклый дневной свет. Неужели он здесь из-за нее? Из-за Эмбер? Вполне возможно. Они подходят друг другу. Прекрасная пара.

Я останавливаюсь на верхней ступени, делаю глубокий вдох и спускаюсь по лестнице. Башня находится неподалеку от центра Акинфоса. После многолетней засухи все растения в парке выгорели, а небольшое озеро, где мы раньше плавали, полностью высохло – теперь там потрескавшаяся земля. Все четыре континента Этернити страдают от засухи, наводнений, штормов или других бедствий. Природа словно сошла с ума. Люди слишком долго тратили время впустую, даже не замечая, что оно не бесконечно, и не задумываясь о последствиях. И теперь мы расплачиваемся за это.