Книга Дом Вечности, страница 210 – Мара Вульф

Но эта башня светлее, теплее, гостеприимнее. Я ускоряю шаг. Мысль о том, что такое же возможно и для Этернити, воодушевляет меня. Однажды и у наших берегов будут снова плавать дельфины. Я поднимаюсь по лестнице далеко не так быстро, как хотелось бы. Силы по-прежнему не восстановились. На уровне, где располагаются апартаменты воздушных командиров, никого нет. Даже стражей не видно. Это странно. Я прохожу мимо гнезда, но избегаю заглядывать внутрь. Там все напоминает о Калипсо и Икаре. Глаза горят от слез. Если у меня все получится, тогда она, возможно, погибла не зря и Икар когда-нибудь простит меня.

Неужели Аттикус взял время из своего личного хранилища? Какие декреты здесь действуют? Его за это накажут? На какой риск он пошел, чтобы спасти меня? Или это был вовсе не риск? Может быть, меня просто используют, чтобы шантажировать отца? Учитывая все, что я знаю о жестокости кайросианцев, эта мысль не кажется фантастической. Но тогда они выставили бы охрану… или нет?

Аттикус, должно быть, вел двойную жизнь с тех пор, как в нем проснулся дар. Он жил и в этой прекрасной, богатой реальности, и в нашей, охваченной нуждой и нищетой. Как он мог смотреть, как гибнет Этернити, зная, что есть такая альтернатива? Смогу ли я когда-нибудь простить его за это? Злость подстегивает меня, заставляя ускорить шаг, и вскоре я добираюсь до вершины лестницы, ведущей в обсерваторию. До меня доносятся голоса и звон бокалов. Створки окна распахнуты, а я замечаю около трех десятков мужчин и женщин, стоящих на широком балконе. На них нет формы. Только мантии – яркие и цветные, как у наших ученых. Я оглядываю толпу и тут вижу его. Аттикус стоит рядом с Сереной и высоким мужчиной, которого я годами считала мертвым. Гарет Мэверик. Он почти не изменился, и Аттикус удивительно похож на него. Они одинакового роста и одинакового телосложения. Гарет обнимает сына за плечи, и кто-то стучит по бокалу, призывая к молчанию.

— Сегодня мы отмечаем День освобождения, – говорит женщина в белой мантии.

Я хмурюсь. Это праздник, подобный нашему Дню изгнания? Как долго я здесь нахожусь?

— Мы собрались здесь в духе единства, чтобы вспомнить темные дни. Эпоху преследований, войн и истребления. Мы чтим память наших друзей и семей, которые отдали свои жизни, чтобы их жертва не была напрасной. Надежда и мужество помогли нам пережить самые трудные времена. Но опасность еще не миновала. Тени прошлого все еще нависают над мирами, и наша задача – сделать так, чтобы свет мира и примирения сиял ярче.

Меня пробирает дрожь. Речь хороша. Она убедила Аттикуса перейти на другую сторону? Забыть, кто он такой и откуда родом?

— Истинная сила, – продолжает женщина, – заключается в нашем единстве. – Она поднимает бокал в сторону группы людей в белых мантиях. Это члены Совета Инфинити? Среди них есть мужчины, но речь произносит женщина. Я невольно чувствую уважение.

— Пусть осознание этого даст нам силы, чтобы строить общее будущее, свободное от страха. Пусть уроки прошлого никогда не будут забыты. И давайте всегда помнить: путь к миру требует храбрости, решимости и сострадания, и этот путь не будет легким.

Прекрасные слова. Но в них отчетливо слышится упрек. Может быть, Совет этого мира и не так един, как хочет казаться? Есть ли среди советников те, кто открыт для новых переговоров с нами?