Книга Дом Вечности, страница 185 – Мара Вульф

Малия выходит нам навстречу.

— Мы отнесли его в комнату, – сообщает она. Ее даже не удивляет то, как быстро мы здесь оказались. Наверное, страх вытеснил все остальные разумные мысли. – Погибло двадцать три человека, – продолжает она. – Сначала мы подумали, что Сэйнт в их числе. Его несколько часов считали пропавшим. Мы все там были.

Никто не сказал нам ни слова после того, как мы вернули Мио. Впрочем, они и не должны были – это чисто человеческое занятие, которое нас не касается. Сэйнт сказал нам, что взял дополнительные смены, чтобы Тристан мог остаться с Финолой. Почему я не дала им денег? Был ли он уставшим или просто невнимателен? Может быть, в таких авариях это вообще не важно. Он просто оказался не в то время не в том месте.

Дверь в комнату Сэйнта открыта. Тристан сидит на полу у матраса и поднимает на нас взгляд, когда мы входим.

— Отойди, – говорит Уиллоу, и по лицу Тристана видно, какое облегчение он испытывает.

Он встает, подходит ко мне и обнимает:

— Вы пришли.

Неужели он не верил, что мы придем? Как больно.

— Конечно. Хорошо, что у меня теперь есть телефон.

Он тихо смеется, но смех его кажется вымученным, и он все еще цепляется за меня. Кто вообще поддерживает его в этом проклятом хаосе? Я обнимаю его в ответ и чувствую, как он наваливается на меня всем телом.

— Спасибо, – шепчет он.

Аттикус, стоящий рядом, громко прочищает горло, и Тристан с неохотой отстраняется.

— Я пойду к Финоле, – смущенно говорит он, проводя рукой по волосам. – Она не просыпается, но сон беспокойный.

— Иди. Мы позаботимся о Сэйнте. Он поправится.

— Хочешь остаться? – спрашивает Аттикус, когда Тристан уходит. – Или полетим обратно?

Уиллоу и Джуна заняты Сэйнтом. В нас они не нуждаются.

— Я бы осталась. Но ты не обязан.

Он бросает на меня такой испепеляющий взгляд, что я вздрагиваю.

— Здесь есть приличный кофе?

Я улыбаюсь:

— Думаю, да.

Аттикус берет меня за руку, и мы спускаемся по лестнице. Мне хочется, чтобы он увидел этот дом и познакомился с людьми, которые здесь живут. Может быть, тогда в нем проснется жалость или хотя бы сочувствие.

К полудню Сэйнту стало лучше настолько, что он уже мог садиться. Уиллоу вправила ему руку и обработала все раны, после чего он уснул. Джуна не отходила от него ни на шаг. Аттикус же провел ночь со мной на кухне.

Я отправляюсь с Малией на рынок и, несмотря на ее возражения, покупаю все, что велела Уиллоу.

— Ты приготовишь этот куриный суп, – перебиваю я ее, когда она пытается взять меньше мяса. – А если будешь спорить дальше, я сварю его сама. Правда, получится полная дрянь, потому что я ведь ни разу в жизни не готовила, – взрываюсь я и провожу пальцами по волосам. Я и так мало что могу сделать, пусть хоть заплатить позволят.

— Успокойся, – с улыбкой говорит она. – Если ты настаиваешь…

Я киваю продавщице, и та заворачивает мясо в бумагу. У прилавка стоит мальчик, жадно разглядывая еду. Щеки у него впалые, а кожа посерела.

— Дайте ему что-нибудь, – прошу я. – Я заплачу.

Продавщица качает головой:

— Я бы не советовала. Их слишком много. Дашь одному – остальные не отстанут.

— Мне все равно.

Она протягивает мальчику сосиску, и тот сразу убегает к девочке, стоящей чуть поодаль. Когда он отдает ей половину, у нее на лице расползается улыбка, при виде которой у меня сжимается сердце. Как я могла столько лет закрывать на это глаза? Я отдаю женщине все деньги, что есть при мне.