Книга Дом Вечности, страница 134 – Мара Вульф

Комната обставлена скудно. Полупустой шкаф без одной дверцы, заваленный бумагами и книгами письменный стол, одинокий стул. Кровати нет – только два матраса под окном и несколько тонких одеял. Под одним из них лежит Финола. Ее трясет, но на лбу выступили бисеринки пота.

— Черт, – ругается Сэйнт. – У нее озноб.

На миг я цепенею. У нас больных всегда лечат целительницы. И я понятия не имею, что делать.

— Принеси одеяла из моей комнаты, – приказывает Сэйнт, кивая на дверь напротив.

Я бросаюсь в коридор и распахиваю дверь, за которой меня ждет настоящий хаос. Затем хватаю одеяла с матраса и возвращаюсь обратно. У Финолы посинели губы, но со лба по-прежнему стекает пот. Мы осторожно укутываем ее в одеяла, и Сэйнт тихо говорит с ней, пытаясь успокоить. Я не знаю, слышит ли она его, потому что ее глаза совсем остекленели, а кожа посерела. Дыхание у нее учащенное, и она мечется по постели. С каждым судорожным движением из нее утекает время. Финола – не первый человек на пороге смерти, которого я вижу. Смерть является частью любой жизни. Сколько лет дано человеку, решает один лишь Хронос. А как быстро или медленно они пройдут, зависит уже от самого человека. Раньше эта концепция казалась мне справедливой, но Финола не растрачивала и не исчерпала свое время. Оно буквально вытекало из нее, и если нам не удастся ее спасти, она умрет медленной и мучительной смертью. Я обязана уберечь ее время. Все остальное было бы пустой его тратой. Я заставляю себя сесть рядом и взять ее руку. Действую очень осторожно, чтобы не причинить лишней боли. Постепенно ее дыхание становится ровнее, и время перестает вытекать. Я с облегчением выдыхаю и отпускаю ее ладонь. Впервые мне кажется, что я взяла то, что мне не принадлежит.

— Могу я оставить тебя с ней? – спрашивает Сэйнт, когда Финола засыпает. – Позови меня, если она проснется. Мне надо хоть немного вздремнуть. Иначе я никому не помогу. – Даже через грязь на лице можно разглядеть глубокие тени у него под глазами.

— Конечно. Иди ложись. Я никуда не уйду.

— Спасибо. Все остальные в это время работают.

— Все нормально. Я с радостью помогу. – Так он пытается узнать, есть ли у меня работа? Просто слишком вежлив, чтобы спросить напрямую? Все становится таким запутанным. Мне следует собрать с Тристана время, необходимое для сдачи экзамена, и больше никогда сюда не приходить. Хотя бы минимум, пусть я и не стану лучшей на курсе, но сейчас мне на это плевать.

Я смотрю вслед Сэйнту, когда тот уходит к себе и падает на матрас, словно срубленное дерево. Даже дверь за собой не закрыл, не говоря уже о душе. Он заснул, едва коснувшись постели. Поскольку он остался без одеяла, я вскоре подкрадываюсь к нему, вытаскиваю из-под груды одежды старомодное пальто и накрываю его. Сэйнт что-то бормочет себе под нос и натягивает его до подбородка. Сегодня снаружи тепло, но толстые стены старого дома не пропускают его внутрь. Еще мгновение я смотрю на Сэйнта. Он приютил у себя всех этих мужчин, женщин и детей. Работал в шахтах на износ, только чтобы чужие дети могли поесть. Все это совершенно не вписывается в ту картину, которую я себе рисовала раньше о людях. И мне стыдно за это. Они всегда были для меня чужими, и только поэтому я их осуждала. Чувство вины тяжелым камнем падает в живот. Я осторожно убираю прядь волос с его запачканного лица и кончиками пальцев провожу по щеке. Знакомого покалывания линий времени, когда я собираю время, не ощущается. Сон – не пустая трата времени. Подозреваю, даже если бы он не спал, я бы не смогла взять у него ни секунды.