Книга Дом Вечности, страница 120 – Мара Вульф

— Она поправится? – спрашиваю я напряженным голосом.

— Надеемся.

Над невысоким шкафом висит телевизор. На экране мелькают кадры из «Никса». Звук выключен, но мы обе знаем, о чем там говорят. Малия вздыхает.

— Вы тут едите все вместе? – Этим вопросом я пытаюсь отвлечь ее, а заодно удовлетворить и свое любопытство.

— Обычно да. Это единственная комната, которую мы можем отапливать по вечерам. Погода сейчас такая непредсказуемая, – отвечает она скорее себе. – Садись. Я сварила фасолевый суп. Будешь?

— С удовольствием. Но совсем чуть-чуть, – поспешно добавляю я. Мне не хотелось их объедать, но я ужасно проголодалась.

— Фасоль я сама вырастила, – гордо говорит Малия, поставив передо мной маленькую миску. – И картошку тоже. А это не так-то просто сделать в период засухи.

Раздаются шаги, и вскоре появляется Тристан.

— Привет, – приветствует он меня. – Как нога?

— Хорошо, – отвечаю я. Он ведь не знает, что Уиллоу залечила мои раны. Откуда?

— Еще раз спасибо за все, – говорит он, потирая шею одной рукой. – Редко кто помогает в таких ситуациях. Ты могла просто уйти.

Я лишь пожимаю плечами.

— Эти нападавшие… – бормочу я, смутившись от его благодарности. – В центре ведь не было никогда терактов. Почему именно сейчас?

— Я бы не называл их террористами, – говорит Тристан. – Эти ребята родом из тех мест, где жить уже попросту невозможно. Я понимаю, что они отчаялись, но это не оправдывает убийств. Они хотят втянуть нас в свою борьбу, заставить восстать против коррумпированных властей. Управлять мнением большинства. Но насилием они добиваются обратного. Спасибо, – обращается он к Малии, когда она ставит перед ним тарелку супа. – Но дело в том, что им больше некуда идти.

— Что ты имеешь в виду?

В этот момент входит Сэйнт.

— Этот ублюдок-губернатор сидит себе в Ареопаге и приказал никого больше не пускать в Акинфос. Теперь даже у родственников запрещено жить. Город трещит по швам. Работы нет, преступность растет. А правительства восточного и южного континентов продолжают пропускать людей через свои земли, потому что им плевать. Они давно закрыли лагеря для беженцев.

— Но где им тогда жить? – спрашиваю я.

— Губернатора это не волнует, – с горечью отвечает Сэйнт. – Он сидит в своей вилле, как и вся его свита.

Тристан доедает и отодвигает миску.

— Суп очень вкусный, Малия. Оставь порцию для Финолы, пожалуйста. Сейчас я приведу ребят. Им пора практиковаться в чтении. – Он встает. – Ты всегда здесь желанная гостья, и твои друзья тоже. Если вдруг вам понадобится пристанище…

Мне с трудом удается сдержать смущение, грозящее вот-вот окрасить щеки. Этот человек предлагает мне помощь. Просто не верится.

— Спасибо, – выдыхаю я. – Он учит детей? – спрашиваю я Малию, когда парни выходят в сад.

— Во всяком случае пытается. Близнецы совсем неугомонные, а остальные дети не понимают, зачем учиться, если взрослые только и говорят о конце света.

— Они об этом говорят? – удивляюсь я. Я и не знала, что люди понимают, что их мир погибает.

— Да. Я постоянно твержу себе не сдаваться, но иногда невыносимо вставать с утра, не зная, ради чего ты это делаешь. – Ее взгляд затуманивается, и я ловлю себя на том, что хочу обнять ее. – Из нас двоих Яэль всегда был бо́льшим оптимистом, – продолжает она дрожащим голосом. – Теперь я пытаюсь быть им. Ради него. Говорю себе, что он умер не зря. Мне так его не хватает.