Книга Дом Вечности, страница 116 – Мара Вульф

— Аттикус не желает смерти всему живому в этом мире. – Я помню, как он держал меня в своих объятиях, как любил минувшей ночью. Неужели этот же самый человек мог планировать гибель миллионов существ, включая меня? В это мне верится с трудом.

— Не знаю, что именно задумал Аттикус, но здесь он чувствует себя достаточно уверенно. В других городах ему не удалось добиться успеха. А когда хронотрубы будут уничтожены, он прыгнет в Инфинити и оставит тебя здесь. – Отец пристально вглядывается в мои глаза.

Я киваю, но даже это короткое движение причиняет боль. Он снова бросит меня. И хотя моя собственная жизнь не должна быть важна, когда на кону стоят миллионы других, я все равно спрашиваю себя, не поэтому ли он так легко согласился на то, что прошлая ночь станет для нас последней?

Я вскакиваю на ноги и несусь в смежную ванную комнату, где меня тошнит. Прошлой ночью я лежала в его объятиях и наивно верила, что он передал мне власть. Вдоволь ли он посмеялся над девушкой, которая во второй раз безнадежно в него влюбилась? Сердце в груди сжимается, словно его обмотали колючей проволокой. Он ушел. И я не знала, увижу ли его когда-нибудь снова, но глубоко внутри все равно надеялась на это. Как же больно! Но то, что открывалось сейчас, причиняло гораздо большую боль. Меня снова рвет, но в этот раз одной только желчью. Дрожа всем телом, я поднимаюсь, умываюсь прохладной водой и прополаскиваю рот. Отец рассчитывает на меня. Я глубоко вдыхаю. Мы не позволим Аттикусу и Гарету победить. Они уже достаточно дел наворотили. Я остановлю их, даже если придется отдать свою жизнь. Я вытираю руки и выхожу из ванной.

Отец с тревогой смотрит на меня, а его лоб испещрен глубокими морщинами.

— Мы можем придумать другой способ. Запереть его. Пытать, пока он не согласится взять тебя с собой. – Он так уверенно говорит об этом, хотя сам и мухи не обидит. – Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль.

Уже причинил.

— Не переживай.

Морщинки на лбу отца разгладились.

— Я не могу иначе.

— Я заставлю Аттикуса взять меня в Инфинити, – твердо говорю я. – Что мне делать, когда я окажусь там? Как открыть тоннель с той стороны? – Знание, доступное только воздушным командирам.

— Я расскажу тебе. – Некоторое время он молчит, просто глядя на меня. – Как жаль, что Гарет втянул во все это своего сына!

— Аттикус предан своему отцу.

— Да, похоже на то. – Отец не сводит с меня взгляда, как и я с него.

Неужели он думает, что я вот-вот разрыдаюсь от отчаяния? Ни за что.

— Мне теперь ждать подвоха со стороны повстанцев?

— Днем они никогда не нападают. Это нападение должно было просто посеять страх, особенно в тебе. Аттикус пытается тобой манипулировать. – Он на секунду замолкает. – После возвращения он почти не выпускает тебя из виду. Только вчера, когда тебе по-настоящему угрожала опасность, его рядом не оказалось, верно?

— Все так, – подтверждаю я. Аттикус знал, куда мы идем. Мне кажется, что мое разбитое сердце вырвали из груди по частям и растоптали.

— Поверь мне, я отлично знаю, как долго хочется избегать мысли, что тот, кому ты доверяешь больше всего, может тебя предать. – Отец никогда не пренебрегал своими обязанностями. Даже после мнимой гибели Гарета и ухода моей матери. Раньше я не думала об этом, но сейчас мне интересно, успел ли он оплакать их потерю? Да, Гарет вовсе не умер, но отец потерял своего лучшего друга и жену, которую любил. Это должно разрывать душу. Он – воздушный командир важнейшей башни Этернити. У него на плечах лежит огромная ответственность, которую он несет в одиночку. Иногда я ненавижу свою мать за то, что бросила его и переехала в Искалис. Отец простил бы ей все, но она даже не пыталась все исправить. Просто ушла с концами.