Книга Дом Вечности, страница 101 – Мара Вульф

— Тебе не нужно ни переживать за меня, ни заботиться. Это не твоя обязанность.

— Мне следовало тогда остаться с тобой, – тихо признается он, и его глаза темнеют.

— Но ты не остался. – Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не двигается с места. Трогательно, конечно, что он так печется о моей безопасности, но для женщины нет ничего более унизительного, чем то, когда ее защищают из чувства вины.

Он заправляет прядь волос мне за ухо.

— Была лишь одна причина, по которой я смог уйти тогда. – Он делает паузу. – Я знал, что ты справишься без меня. – С этими словами Аттикус распахивает дверь и выталкивает меня наружу, не давая сказать ни слова.

Ошеломленная, я застываю на ступенях, ведущих к дорожке внизу, слабо освещенной лампами. Многие из них уже не горят, потому что этим путем почти никто не пользуется. Всего четыре ступеньки, а такое ощущение, что я стою на краю пропасти. Он считал, что я справлюсь? Без него? Видимо, я и правда хорошая актриса. Но откуда ему знать, как плохо мне было? Даже сейчас я не кричу на него. Не игнорирую и ничем не швыряю ему в голову, хотя он этого заслуживает. Ну какой идиот! Я спускаюсь по лестнице. На самом деле мой разум вовсе отключается, как только Аттикус оказывается рядом. Даже после всего я позволяю ему касаться меня и целовать. Хуже того, я целую его сама. Мне не нужно даже притворяться, что я делаю все это только ради отцовского задания. Нет. Я до сих пор влюблена в него. И отец это знает. Больше всего на свете мне хочется вернуться в башню и рассказать Аттикусу о том, как я себя чувствовала после его ухода. Но я не делаю этого. Вместо этого иду дальше, к воротам. Как и всегда, Никос подкупил стражника каплей времени, чтобы тот выпустил нас наружу. Правила у нас строгие, но не деспотичные. Может быть, потому, что наш мир гибнет, – так почему бы не дать нам немного свободы?

Увидев мое платье, Роуэн одобрительно свистит. Мы идем по улице, пока башня не исчезает из виду, и только тогда останавливаем такси.

Пока мы едем сквозь ночь, Джуна достает из сумки бутылку красного вина и передает ее по кругу. С каждым глотком я ощущаю, как мой гнев на Аттикуса только растет. Зачем он это сказал? Почему именно сегодня? Лучше бы последовал совету Серены и оставил меня в покое.

Едва мы добираемся до квартала развлечений, как шум накрывает нас с головой. В окна машины залетают хохот, визг и крики. Все это смешивается с громкой музыкой, звучавшей отовсюду. Такси останавливается у обочины, и мы вываливаемся на улицу прямо в гущу людей, точно таких же, как мы, – ищущих веселья и развлечений. И этой ночью я точно буду веселиться. Так, что забуду напрочь об этом придурке и обо всех чувствах, с которыми я, по всей видимости, так замечательно справляюсь.

Я беру Никоса под руку. Он одет в рубашку с галстуком и, как всегда, выглядит здесь инородно. Однако он никогда не отпускает нас одних, что уже не раз спасало наши задницы. Он единственный из нас, кто хотя бы частично сохраняет трезвость. Пока мы пробираемся сквозь толпу, я ослабляю его галстук и расстегиваю пару пуговиц на вороте.

— Что ты делаешь? – спрашивает он.

— Расслабляю твой галстук. Тебе срочно нужно выдохнуть. – Я взъерошиваю ему волосы. – Так-то лучше. Ты всегда выглядишь как милый мальчик по соседству, но это не значит, что в тебе нет дикой стороны.