Книга Дом Вечности, страница 100 – Мара Вульф

— Зачем? – спрашивает он. – Я занят.

Ее губы едва заметно дрожат, но она поразительно хорошо держится. С кем угодно другим она бы уже закатила скандал.

— Я хотела навестить маму, но моя кобыла хромает. Ты обещал отвезти меня в Искалис. Она будет рада тебя видеть.

— Я сказал, что подумаю, – поправляет он ее. – И смогу отвезти тебя не раньше, чем закончатся экзамены.

Вот тебе и «обещал». Я едва не расхохоталась.

— Но я уже сказала маме, что мы приедем. – Эмбер складывает руки под грудью, приподнимая ее повыше. Еще чуть-чуть, и она бы просто приклеила ее к лицу Аттикуса.

— Тогда тебе придется найти кого-то другого, кто тебя отвезет, – отвечает он, невозмутимо глядя ей прямо в глаза. Ее грудь может хоть вывалиться из платья, но его это не интересует. Когда она, наконец, это поймет? И действительно ли наша мать хочет видеть сына мужчины, с которым она изменяла отцу, или это просто очередной предлог Эмбер? Вспоминает ли мама еще Гарета Мэверика? Знает ли, что он до сих пор жив, но и пальцем не пошевелил, чтобы спасти мир, в котором живет его бывшая возлюбленная? Как он вообще мог ожидать, что кайросианцы примут его с распростертыми объятиями, особенно после того, как он воевал против них? Что он им такого наговорил, что сразу после его побега они полностью разорвали с нами контакт? Должно быть, это что-то ужасное.

— Один день. Пожалуйста. Будет весело, – умоляет Эмбер, надув губы. Я бы предпочла не представлять, как она сидит на Персее позади Аттикуса и обхватывает его талию, словно осьминог.

— Как я уже сказал, я занят, – отрезает он и кладет мне руку на спину, чтобы пройти мимо нее. – Я должен оставаться здесь. Как только начнется следующий шторм, я поведу первую группу рекрутов на их испытание. Я им нужен больше.

Ее ноздри раздуваются от ярости.

— Ты, конечно же, не возражаешь, если я возьму Калипсо, – обращается она ко мне. – В ближайшие дни она тебе не пригодится.

Эмбер с таким отвращением осматривает мое платье, что я моментально чувствую себя ничтожеством, хотя только что ощущала себя прекрасной и непобедимой. Жар заливает щеки. Я взрослая женщина, а не девчонка, которая жаждет внимания своей старшей сестры. И никто, кроме меня, не имеет права ездить на моем пегасе. Точнее, на его.

— Пригодится, – спокойно говорит Аттикус. – Эйвери должна каждый день тренироваться с Калипсо, если хочет пройти испытание. – Его строгий и решительный голос заставляет вздрогнуть даже меня. Но он мягко надавливает рукой мне на спину, и я незаметно наклоняюсь к нему. – Насколько тебе известно, Эмбер, Калипсо все еще принадлежит мне. Эйвери просто присматривала за ней, пока меня не было.

Аттикус проводит меня мимо сестры, которая просто кипит от злости.

— Ну так что, – продолжает он, – кто тот несчастный, кому ты собираешься вскружить голову своим платьем, чтобы он сам вручил тебе время?

Я улыбаюсь и театрально хлопаю ресницами:

— Значит, тебе нравится?

Он упрямо смотрит перед собой.

— Ты и сама знаешь это. Ты выглядишь прекрасно. И очень опасно. Просто будь осторожна.

От его слов у меня в животе растекается тепло.

— Я всегда осторожна.

Мы подходим к боковой двери, и я достаю из сумочки ключ. Еще на первом курсе Роуэн сделал нам дубликаты: он получил ключ от своего старшего брата, который окончил Академию до нас. Я открываю дверь, но затем поворачиваюсь к Аттикусу, прижимаю ладонь к его щеке и целую в губы. Это и жест примирения, и искреннее желание одновременно.