Книга Маврика, страница 2 – Инесса Мизер

— Что это?! — Дарья схватилась за подлокотники, сердце ухнуло куда‑то вниз, к самому животу.

Пилот что‑то выкрикнул, но слова утонули в нарастающем рёве. Шаттл дёрнуло в сторону, потом ещё раз — жёстко, с хрустом, будто металл протестовал против такого обращения. На приборной панели замигали красные огни, один за другим, как тревожные маячки.

А рядом, в соседнем кресле, всё так же безмятежно спал тот мужчина в голубой рубашке. Его рука снова соскользнула с подлокотника, телефон наконец‑то выпал и покатился по полу, подпрыгивая на вибрациях. Дарья хотела крикнуть, предупредить, но не успела: шаттл швырнуло вверх, а потом резко бросило вниз, и её вдавило в кресло так, что на секунду перехватило дыхание.

— Держитесь! - проорал пилот, пытаясь удержать управление.

За стеклом творилось немыслимое: небо рвалось на лоскуты, обнажая под собой слои других цветов — багрового, фиолетового, слепяще‑белого. Казалось, будто кто‑то разрывает ткань мира, и сквозь прорехи мелькают чужие картины: берег, которого не было минуту назад, незнакомые скалы, вспышка света, похожая на рассвет из другого века…

Шаттл затрясло. Металл стонал, панели вибрировали, воздух в салоне стал густым, дышать приходилось как сквозь вату. Дарья зажмурилась, вцепившись пальцами в подлокотники до побелевших костяшек, и прошептала, сама не зная кому: «Только не сейчас. Только не так».

Но время уже не слушалось ни её, ни пилота. Оно ломалось, крошилось, рассыпалось вокруг, как стекло. Очередной удар швырнул шаттл вбок, и в тот же миг всё вокруг вспыхнуло ослепительным светом — таким ярким, что даже сквозь сомкнутые веки он прожигал тьму.

А потом наступила тишина.

Не та уютная, к которой Дарья привыкла, а мёртвая, звенящая. Было ясно одно - шатлл терпел крушение. Корпус содрогался, будто изнутри его рвали на части невидимые когти. За иллюминатором серая мгла сменилась вихрем красок — они не просто мелькали, они кричали: багровые полосы, изумрудные вспышки, янтарные нити, сплетавшиеся в безумный узор. И сквозь этот хаос проступали чужие пейзажи — то заснеженная равнина, то город из стекла, то пустыня, где небо было цвета меди. Миры накладывались друг на друга, как страницы, которые листает нетерпеливая рука, и каждый миг приносил новый, чуждый вид.

Дарья вжалась в кресло, но инерция швыряла её из стороны в сторону. Рядом мужчина в голубой рубашке наконец очнулся — его глаза были расширены до предела, лицо побелело. Он что‑то кричал, но слов было не разобрать.

— Не могу стабилизировать! Временной резонанс… мы теряем контур! - выкрикнул пилот, его голос прорывался сквозь треск помех в переговорном устройстве.

Дарья вдруг отчётливо поняла: они не просто падают — они проваливаются сквозь время, и каждый метр высоты — это ещё один век, ещё одна эпоха, которую они проскакивают, не успевая даже моргнуть.

Шаттл резко накренился. Папка с документами выскользнула из рук и поплыла в воздухе, будто в невесомости, а потом её швырнуло в переборку — бумага разлетелась листами, контракты мелькнули перед глазами, как обрывки прежней жизни, и исчезли в тряске.

«Господи, только помоги выжить…» — мысль мелькнула и тут же рассыпалась. Надо было удержаться, не дать себе вылететь из кресла, не удариться о металл, когда всё вокруг пойдёт вразнос.