Книга Маврика, страница 10 – Инесса Мизер

-Сарема - красотка! Видишь, — чуть мягче сказала Вейра, впервые за утро позволяя себе лёгкую усмешку. — А она тебя помнит.

Дарья провела ладонью по тёплой шее Саремы, чувствуя, как под гладкой шкурой перекатываются мышцы. Кобыла снова фыркнула. Дарья невольно улыбнулась.

Вейра хмыкнула, поправила колчан за спиной и кивнула в сторону леса:

— Маврика, держи Сарему под уздцы, но не натягивай сильно — она сама чует опасность раньше нас. Если она вдруг встанет как вкопанная и уши прижмёт — замри. И не кричи. На охоте держись рядом. И не зевай по сторонам, мужчины тоже бывает забредают на ту сторону леса. Ты же не хочешь оказаться у них в плену?

Вернувшись в лагерь, девушки увидели большой и длинный деревянный стол, уставленный различными блюдами, — грубо сколоченный, потемневший от времени. На столе стояли: тяжёлые глиняные миски с тушёным мясом, приправленным дикими травами — аромат был густым, почти дурманящим, совсем не похожим на привычные Дарье лёгкие офисные салаты; плетёные корзинки с плотными лепёшками из грубой муки — их края слегка подрумянились, а от тепла шёл уютный, хлебный дух; деревянные чаши с ягодами, собранными ещё на рассвете: тёмно‑бордовыми, почти чёрными, с едва уловимой горчинкой; большой кувшин, оплетённый полосками кожи, — внутри плескалась прохладная родниковая вода, чуть отдающая камнем и лесом.

Несколько женщин в передниках суетились и перешёптывались между собой, то и дело бросая быстрые взгляды на вернувшуюся Вейру со своей сестрой... К столу подтянулись другие женщины.

Дарья остановилась на мгновение, впитывая эту картину: не стерильную чистоту офисного буфета, а живую, шумную, пахнущую землёй и дымом жизнь. Сарема тихо фыркнула рядом, будто напоминая, что она тоже голодна, и Дарья рассеянно погладила её шею.

Вейра, уже сбросившая колчан и ослабившая ремни, кивнула в сторону стола:

— Садись. Завтрак сегодня будет легкий. И кобылу поставь к кормушке — там есть вяленая трава и яблоки.

Дарья послушно повела Сарему к невысокому ограждению, где в деревянных корытцах уже лежали угощения. Кобыла тут же уткнулась носом в корм, а Дарья вернулась к столу, чувствуя, как странно, почти непривычно хочется есть.

Одна из женщин — с седыми прядями, выбившимися из тугого узла, и взглядом, видавшим не одну охоту, — подошла и молча поставила перед Дарьей миску и лепёшку.

— Ешь, — сказала она просто, без улыбки, но и без холода. — Ты и чирка не подстрелишь, если от голода будут дрожать руки.

Дарья кивнула, не находя слов. Взяла лепёшку — тёплую, шероховатую — и на секунду закрыла глаза, вдыхая этот запах. Пусть она всё ещё не знала всех правил этого мира, не понимала, как здесь выживать, но сейчас, среди этих женщин она чувствовала: её здесь не отталкивают, она своя среди них.

Одежда у охотниц была легка на вид, но прочна как сталь — будто сама природа научила племя этому парадоксу: не сковывать тело и в то же время защищать его.

Дарья провела ладонью по лифу — ткань казалась почти невесомой, но когда она попыталась растянуть её, материал не поддался, упруго спружинив под пальцами. Вейра, заметив её удивление, коротко усмехнулась:

— Это не простая кожа. Её вымачивали в смоле и отварах из коры железного дерева, потом отбивали камнями, пока не стала гибкой, как шёлк, а крепкой — как доспех. Один такой слой выдержит удар когтя, а два — и лезвие не возьмёт.